Ну а потом в разговор включился Дианин отец, которого хлебом не корми, дай обсудить социальные язвы… В общем, если бы на эту свадьбу забрел Владимир Познер, то, наверное, посинел бы от зависти: в его программе «Времена» дискуссий такого накала не случалось!

Но все когда-нибудь подходит к концу. Мама увела отца, который, надев пальто, внезапно вспомнил, зачем оказался в этом доме, прослезился, расцеловал дочь и пожелал ей всевозможных семейных радостей. Следом уехали остальные гости, причем Женя с Ладой удалились под ручку, и Диана решила, что они направляются в ночной клуб с явным намерением попытать счастья.

Официанты быстро все убрали, и новобрачные остались вдвоем.

Обоим стало неловко, и Диана поспешила в ванную – освежиться и переодеться. Пеньюар, подарок Розенберга, в смысле роскоши не уступал свадебному платью и, наверное, стоил дороже – ведь платье Диане покупали родители…

Приняв душ, она надела пеньюар, распустила волосы и очень понравилась сама себе.

«Я похожа на герцогиню, – подумала она. – Жаль, что меня сейчас не видит Володя Стасов. Чего бы я не отдала, чтоб он оказался на месте Розенберга…»

Она чуть-чуть тронула губы блеском и спустилась в гостиную.

– Хочешь вина? – Розенберг успел переодеться в махровый халат.

– Пожалуй.

Диана взяла узкий бокал на длинной тонкой ножке и пригубила.

– Ты ничего не ела за ужином, – заметил Яков Михайлович. – Неужели платье берегла?

Она кивнула:

– Там талия так утянута, что я не смогла бы есть, даже если бы захотела.

– Ну, пойдем тогда пожуем…

В кухне Розенберг достал большую тарелку и положил Диане салатов. Себе отрезал толстый кусок хлеба, водрузил на него холодную отбивную, подумал немного и налил вина не в бокал, а в чайную чашку.

– Ешь, не торопись, – сказал он дружелюбно.

Никакого волнения он не испытывал, это было очевидно. Диана положила вилку – до нее только сейчас дошло, что с Розенбергом придется ложиться в постель! Неужели его губы сейчас будут целовать ее, а руки – распоряжаться ее телом? Он же такой чужой! Хороший, добрый, порядочный, но – чужой!

Она несколько раз сглотнула, пытаясь прогнать комок в горле, и с тоской уставилась в тарелку. Нет, ей так и не удастся отведать блюд с собственного свадебного ужина!.

Доев свой бутерброд, Розенберг зарядил кофемашину, набил трубку… Казалось, он вовсе не спешит в спальню.

– Что же ты не ешь?

– Не хочется.

– Не бойся, я не обижу. – Он привлек Диану к себе…

Они поднялись в спальню, разделись и легли. Розенберг стал целовать и ласкать ее, но Диана чувствовала – он проделывает все это не потому, что хочет ее, просто так положено, и от этого ее тело цепенело и отказывалось отвечать. Когда ласки становились слишком откровенными, она тактично отползала или останавливала руки мужа.