Коттедж казался ей сказочным дворцом, который может исчезнуть в любую минуту от малейшего ее неловкого движения. Вступив в брак ради денег, Диана не ощущала себя владелицей хотя бы рубля из состояния Розенберга. И в доме она была кем угодно, только не хозяйкой.

Прошедшая суровую школу коммунальной квартиры и многолетнего сосуществования в одной комнате с родителями, она выросла уживчивым, легким в быту человеком. Диана никогда не оставляла неубранных вещей, автоматически мыла после использования ванну и раковину, уходя из любого помещения, выключала в нем свет и умела сделать свое присутствие необременительным для окружающих.

Домашняя работа тоже была ей хорошо знакома, но для того, чтоб содержать в порядке большой загородный дом, требовались навыки, которыми она пока не владела. Раз в неделю приходила женщина для генеральной уборки, но поддержание текущего порядка лежало на Дианиных плечах. Она намекнула, что хорошо бы законсервировать лишние комнаты, но Розенберг только засмеялся и сказал, что глупо не пользоваться тем, что имеешь. Он любил поужинать в столовой и отправиться пить кофе в гостиную, потом поднимался в библиотеку, где выпивал бокал коньяку, и только потом удалялся к себе в спальню.

Такими передвижениями по дому он напоминал Диане Женькину собаку, которая, стоило хозяевам уйти из дому, считала необходимым поваляться на всех кроватях и диванах в доме, хотя бы по пять минут, но обязательно на всех.

Диана прибиралась во всех комнатах, но пользоваться ими стеснялась. Накормив Розенберга ужином, она сразу поднималась к себе, читала или смотрела маленький телевизор.

Ей хотелось сидеть на огромном кожаном диване, стоящем напротив плазменной панели в гостиной, но она боялась, что вид бездельничающей жены будет раздражать Розенберга, и старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Хотя сам он не давал никакого повода для таких подозрений, был очень любезен с Дианой и, наведываясь в ее спальню, чтобы исполнить супружеский долг, больше не упрекал ее в добрачных связях. Но Диана чувствовала: эти добрачные связи (вернее, единственная связь!) повлияли на его отношение к ней. Может быть, на него так подействовало даже не то, что она не оказалась девственницей, а то, что строила из себя недотрогу.

Иногда Диана ловила на себе настороженный недобрый взгляд мужа, словно бы он прикидывал, какие неприятные открытия ему еще предстоят в связи с этой скоропалительной женитьбой.

Порой они не разговаривали целыми днями: Диана старалась не попадаться ему на глаза, а сам он не искал ее общества. Утром она просыпалась на полчаса раньше мужа, чтобы встретить его готовым завтраком.