"

"– Просто я всегда мечтала уметь вести себя как английская королева. – Диана высказала это прежде, чем сообразила, что не следует открывать противнику свои карты.

Но если у него трое детей, значит, он женат. И она, дура, приняла за ухаживание обычную человеческую благодарность. В итоге осталась без ужина в ресторане и без денег! Нет, она ему нравится, это точно, блеск в его глазах ни с чем не спутаешь. Скорее всего он хочет завести с ней легкую любовную связь, но не больше. Соглашаться на это в надежде отбить его у жены? Неперспективно. Если у них трое детей, значит, он ее любит.

– Здесь ни за какие деньги не получишь образование такого уровня, как в Англии, – сказала Диана. – А любить можно и в разлуке.

Розенберг посмотрел на нее с неожиданной теплотой.

– Вы серьезно так думаете? Мои дети уже пережили одну вечную разлуку. Если бы жена была жива, вряд ли мы решились бы оторвать их от семьи. Но она умерла, а я целыми днями торчу на работе. Не та фигура, отсутствие которой в поле зрения причиняет невыносимые страдания.

Известие о безвременной кончине жены Розенберга вызвало у Дианы такую дикую радость, что ей стало стыдно.

Опустить глаза, вздохнуть и пробормотать: «Мне очень жаль» получилось с огромным трудом.

– Но у нас договор: если девочки начнут тосковать, я сразу заберу их обратно. Пока им нравится. Да и мой брат там живет с семьей, присматривает за ними.

Они вышли на улицу. Розенберг закурил трубку, и на Диану пахнуло крепким вишневым ароматом.

– Вы так и не сказали, куда хотите пойти.

– Знаете, есть одно место, куда я бы с удовольствием проехалась, но оно далеко.

– В Америке, что ли?

– Нет, неподалеку от аэропорта.

– Да? Вы меня прямо заинтриговали.

Едем.

* * *Они поднялись на Пулковские высоты и припарковались возле массивных ворот Обсерватории. Вышли из машины, и Розенберг с интересом уставился на монументальные столбы.

– Надо же, я никогда здесь не был, – сказал он.

Уже стемнело, редкие фонари едва освещали тропинки, протоптанные в высоком снегу, но Диана уверенно повела Розенберга по одной из них. Они обошли маленькие домики с куполообразными крышами, похожие то ли на часовенки, то ли на инопланетные сооружения. У домиков были трогательные крошечные деревянные двери, слишком узкие для человека.

Диане эти домики очень нравились, хотя она и не знала, для чего они предназначены. Темное главное здание Обсерватории еле угадывалось на фоне беззвездного неба.

Обогнув его, они оказались в начале длинной прямой аллеи. Деревья, растущие по ее краям, сплетали свои кроны причудливым узором. Аллея заканчивалась чугунными витыми воротами, за которыми мерцал странный молочно-розовый свет. Было жутковато, но в то же время уютно.

– Что там? – спросил Розенберг.

– Не знаю.