Я ему: как же она мне врала, если она меня любит! А он: меня она тоже любит! Конечно, не больше тебя, но, во всяком случае, дольше. Мила, ты могла бы мне все рассказать! Так, мол, и так, отец запрещает говорить, но на самом деле я очень богатая невеста. Неужели я бы не понял?

– Стас, прости… Но я действительно люблю Розенберга и всегда слушаюсь его.

– В том-то и дело. А мы с тобой, если хотим быть вместе, должны жить своим умом, а не розенберговским. Я знаю, он хочет тебе счастья, но как быть, если его представления о счастье не совпадут с нашими?

– Стас, он никогда не станет нам навязываться.

– Да? А как быть с тем, что он заставлял тебя мне врать? Допустим, ты переедешь ко мне… Переедешь?

– Конечно.

– Но все равно мы оба будем знать, что это только игра, что настоящий твой дом здесь и, как только тебе наскучит бедность, ты вернешься сюда.

– Но как же нам тогда быть?

Чесноков обнял ее и посадил к себе на колени.

– Пока я вижу только один выход. Не потому, что я такой вредный, просто не могу придумать ничего другого. Я тебе рассказывал про моего начальника…

Мила так рада была снова прислониться к могучей груди любимого, что почти не слушала, что он ей говорит. Но столь резкая перемена темы заставила ее встрепенуться.

– При чем тут твой Максимов?

– При том, что работать под его руководством могут только подлецы или слабоумные. Я защищаю диссертацию и ухожу. Место я уже нашел, как раз сегодня утром. Уезжаю, короче. В Магадан. Если хочешь со мной, то поехали.

Мила покрепче обняла его, чувствуя, как Чесноков напрягся, ожидая если не отказа, то протестующих воплей. Она знала, что просто так Стас ее не простит, и была готова к подобному повороту событий. Ну что ж, в Магадан так в Магадан.

– Поехали, – сказала она спокойно.

– Ты правда согласна?

– Конечно. С тобой мне будет хорошо везде.

В то время как одна молодая семья пыталась убежать от богатства, другая, не столь молодая, прикидывала, удастся ли им когда-нибудь вырваться из бедности. По всему выходило, что вряд ли.

– До десятого числа дотянем? – спросил Колдунов, мрачно размешивая сахар в чае.

Катя примостилась рядом с ним на узком кухонном диванчике и грустно вздохнула:

– Не уверена. Постараюсь, но сам знаешь, в этом месяце у нас были непредвиденные траты девочкам за школу. А занимать не хочется.

Муж кивнул и обнял ее за плечи.

– Вряд ли мне удастся добыть денег в ближайшие дни. Так что ты постарайся, Кать, ладно?

Он рассеянно поцеловал ее в макушку. В ответ жена уютно завозилась, устраиваясь у него под мышкой.

– Ян, ты прости меня, – пробормотала она, – это из-за меня ты живешь в такой нищете…

– Ты с ума сошла? Мне очень хорошо с тобой.

– Ага… Работаешь, как проклятый, чтобы всех нас прокормить, а я, вместо того чтобы тоже зарабатывать деньги, рожаю детей.