В гостиную вошла Диана, неся блюдо с бутербродами.

– Не понял, – сказал Колдунов. – Дорохов не хотел оперироваться, но ты его уговорил. Я не собирался оперировать, но ты меня почти уговорил. – Ян Александрович выделил слово «почти». – Ты, Розенберг, прямо как мать Тереза. Я понимаю, Дорохов спас нас с тобой от тюрьмы. Но ведь это же был его выбор – не лечиться. Ты-то тут при чем? Какое твое дело? И вообще, Михалыч, откуда ты обо всем узнал, в деревне своей сидя?

Розенберг с Дианой быстро переглянулись. Раскрывать семейные тайны даже близкому другу не стоило.

– Да так уж получилось, что узнал… Потом расскажу как-нибудь. Ну что, снимки будешь смотреть?

Пока Колдунов рассматривал снимки, Диана подкладывала ему бутерброды. Наконец он повернулся к Розенбергу.

– Ты знаешь, как уговорить дурака!.. Ладно уж, постараюсь сделать операцию в лучшем виде, пусть у Дорохова останется время пересмотреть свои взгляды. Завтра же решу вопрос с начальником академии, чтобы его госпитализировали. Денька три на подготовку, в конце следующей недели прооперируем. Но тебя, как я понимаю, здесь уже не будет?

– Да, меня на работе ждут… Да и в деревне бабки тоскуют, давление-то им некому мерить. Вот разве что Диана захочет остаться на недельку? Прильнуть к благам цивилизации? – Он повернулся к жене.

Она замялась.

– Если за Дороховым некому ухаживать, я могу взять это на себя…

– В этом нет никакой необходимости! – резко перебил ее муж. – Наймем сиделку, да и Мила будет его навещать…

– Мила? – удивился Колдунов. – Она-то с какой стати?

Первой нашлась Диана:

– Ольга Алексеевна, мать Милы, работала у Дорохова, и он помогал ей воспитывать ребенка, пока она не вышла за Яшу. А теперь Мила тоже хочет ему помочь. Но и я останусь. Нужно же будет лекарства покупать, готовить всякую диетическую еду. Ведь именно Дорохов спас моего любимого мужа от тюрьмы. – Она потянулась к Розенбергу и поцеловала его в начинающую лысеть макушку.

– С такой группой поддержки Дорохов точно поправится! – засмеялся Колдунов.

Отвыкнув от пробок, они чуть не опоздали на поезд. По эскалатору на Московском вокзале пришлось подниматься пешком, а потом бежать на перрон, расталкивая более предусмотрительных пассажиров.

В своей жизни Диана никогда не путешествовала, но ей всегда нравились суета вокзалов, стук колес, ржавые лужи на путях и кисловатый запах железной дороги. Когда-то в детстве она мечтала, как сядет на поезд и отправится на встречу со своей любовью…

Теперь ее поезд был готов к отправлению.

– Яша, Яша! – крикнула она на бегу.

Останавливаться было нельзя, поезд отправлялся через пять минут.

– Что? – Розенберг схватил ее за руку и прибавил ходу, решив, что она кричит оттого, что не успевает за ним.