Руки и ноги двигались под водой, и за то, что Диана почти не тревожила поверхность, вода благодарно переливалась возле ее лица. Отплыв метров на пятьдесят, Диана повернулась на спину и сделала, как говорили в пионерском лагере, «звездочку»."

"Ах, какое небо раскинулось у нее над головой! Какие огромные яркие звезды светили ей в лицо, а Млечный Путь чертил в небе свою бесконечную дорогу…

Звезды отражались в спокойной глади озера, как в зеркале, словно создавая еще одну Вселенную, и постепенно Диана перестала чувствовать границу между воздухом и водой, а потом и границу между собственным телом и остальным миром. Казалось, сейчас ее душа парит в космосе, способная перелететь на любую планету, перепрыгнуть с одного созвездия на другое, как с кочки на кочку, свободная и совершенно одинокая…

Краем глаза она поймала движение на мостках, по ним пронеслась еле различимая во тьме тень, и тут же торжественное космическое безмолвие взорвалось мощным увесистым бульком – это Розенберг, разбежавшись, прыгнул в воду «бомбочкой», с прижатыми к груди коленями и локтями.

– Зайчик, ты где? – крикнул он, вынырнув, и поплыл на ее отклик.

Как дельфин в космических морях, он то подныривал, то выпрыгивал из воды почти по пояс, резко загребая под себя обеими руками. Приблизившись, Розенберг лег в дрейф возле Дианы и провел рукой по ее бедру. И душа Дианы, пребывавшая во мраке и пустоте Вселенной, от этого прикосновения сразу юркнула обратно в ее тело и почувствовала себя там тепло и спокойно. Они немножко пообнимались, а потом поплыли к берегу, держась рядом и касаясь друг друга плечами…

Вернувшись домой, Диана первым делом пошла развешивать мокрые полотенца. Розенберг увязался за ней с фонарем, чтобы она не споткнулась на тропинке к бане, где были натянуты бельевые веревки. Луч фонаря и близость мужа делали темную ночь совсем не страшной, и небо казалось теперь не тоскливой холодной и пустой Вселенной, а уютным черным покрывалом, наброшенным на землю, чтобы ее обитатели могли спокойно отдохнуть.

Потом они устроились на сундуке возле печки, Яша достал кринку с молоком от соседкиной коровы и пакет с пряниками. После купания Диане показалось, что она никогда в жизни не ела ничего вкуснее.

– Как хорошо, – блаженно выдохнул Розенберг. – Теплая печка и стакан парного молока – что еще надо для счастья? Будь моя воля, я бы никуда отсюда не уезжал…

– Правда? – Диана сонно привалилась к его боку.

– Правда! Но, как старший ребенок, я должен был уехать. Родителям было бы тяжело кормить меня, поэтому я отправился в город, в медучилище. Все думал: выучусь на доктора и вернусь.