Но потом ей надоело сидеть в одиночестве в своей комнате и, сменив халат на джинсы и футболку, она спустилась вниз. В гостиной она пощелкала пультом, не нашла ничего интересного и вдруг поняла, что проголодалась: из-за обиды она не стала ужинать.

В кухне Розенберг ел столовой ложкой торт со взбитыми сливками и одновременно разговаривал по телефону. Увидев Диану, он затряс головой и энергично потыкал ложкой в торт.

«Наверное, предлагает разделить трапезу», – догадалась Диана, налила себе зеленого чаю и примостилась рядом с мужем.

– Не сдается начмед? Что ж, по должности он обязан интересы больницы ставить выше дружбы с тобой… – Диана поняла, что Розенберг разговаривает с Колдуновым и обсуждается все та же иногородняя бабушка с опухолью. – И в академию никак? Сколько?! И это только за то, чтоб положили? Совсем обалдели, даже у меня расценки меньше. Обидно, слушай, я уже загорелся… Атлас полистал, прикинул, как дефект мышц замещать буду… Слушай, а давай я ее к себе положу! Формально это почти что пластическая операция, только сложная и нестандартная… Да, можно сказать, и эстетическая хирургия, – он засмеялся. – Ведь трудно представить себе что-то более неэстетичное, чем распадающаяся раковая опухоль. Все, я решил, положим ко мне в клинику. Я бухгалтеру скажу, пусть проведут ее как-нибудь, типа благотворительности… – Слушая возражения Колдунова, он активно работал ложкой. – А что кровь? Вызову трансфизиологическую бригаду, как обычно. Сколько там твой начмед насчитал денег? Сотню тысяч? Не обеднею. Родственники пусть ко мне зайдут только на беседу, пусть видят нашу доброту, но надеюсь, они тебе гонорар заплатят и часть лекарств купят. Благотворительность благотворительностью, но полными лохами ощущать себя тоже не хочется. Договорились?

Попрощавшись, он небрежно бросил трубку на окно.

– А где мой торт?

– Я его в холодильник убрала, ты же почти половину съел, это вредно.

– Ну, если меня ничем другим не кормят…

– Сейчас пожарю котлеты.

– Не надо, я уже не хочу, давай просто чаю выпьем.

Диана включила чайник.

– Ты собираешься положить эту бабушку с опухолью к себе в клинику? – уточнила она.

– Да! Могу я за десять лет сделать хоть одну полезную операцию?

– Колдунов говорил, что там вредные родственники… Скажут потом, что ты под видом благотворительности из них последние деньги вытряс. Кроме того, насколько мне известно, у твоей клиники нет лицензии на онкологические операции.

Розенберг выпрямился и бросил на нее недобрый взгляд.

– Я буду благодарен тебе, Диана, – ледяным тоном отчеканил он, – если ты станешь высказывать свое мнение и давать мне советы только тогда, когда я попрошу об этом. Если ты хочешь жить со мной дружно, не суйся в мои дела.