Опухоль-то почти у основания черепа заканчивается. Знаешь, Ян, давай сделаем ей ангиографию и дуплекс. Вдруг там сосуды давно тромбированы и протезировать не надо? И вообще у тебя всего десять минут осталось, давай посмотрим больную, а детали завтра обговорим по телефону.

– А ее здесь нет. – Колдунов с вызовом посмотрел на начмеда.

Тот смутился и закурил.

– Я отказал ей в госпитализации, – сообщил он Розенбергу, – но другого выхода у меня не было. Вы представляете себе, сколько стоит эта операция? Тут одной крови уйдет литров пять, а каждый флакон донорской эритромассы стоит около двух тысяч рублей. Тысяч пятнадцать на операцию, да и в рамках предоперационной подготовки хоть две дозы перелить надо. Итого двадцать тысяч рублей только на кровь. Это как минимум. А наш дорогой начальник донорского пункта бесплатно выдает продукты для переливания только при непосредственной угрозе жизни. А при наличии онкологического заболевания не надейтесь получить у него бесплатно хотя бы один эритроцит. Дальше, вы хотите протезировать сосуды. Чем? Хорошую подкожную вену вы у бабульки не найдете, значит, остается синтетика. Закрывать протезы вам будет особо нечем, кроме перемещенного лоскута, а он далеко не факт, что приживется. Значит, нужно брать хорошие протезы, то есть еще около штуки баксов. А то и больше, мы давно не закупали. Про нитки я уже не вспоминаю, пара тысяч рублей погоды не делает. Антибиотики, средства, улучшающие микроциркуляцию, барокамера, питательные смеси, ибо для заживления такой огромной раны необходима тройная норма калорий, белков и витаминов. И это еще далеко не полный перечень необходимого для выживания бабульки. Но если не запастись всем этим, получится операция ради операции.

– Видишь, Яша, как нам повезло с начмедом? – сказал Колдунов. – Илья Алексеевич невропатолог, а все наши хирургические проблемы понимает. Илюша, но можно же положить бабушку по «Скорой помощи». Вот я сейчас пойду оперировать деда, думаешь, его операция дешевле обойдется? Ведь все то же самое потребуется.

– Маленький нюанс. Ваша бабушка иногородняя, полис у нее здесь не действует. Это первая позиция. И второе: на лечение распространенных форм рака у нашей больницы нет лицензии, поэтому страховая компания этот случай не оплатит, даже будь у бабушки пять полисов. Такие уникальные операции должны делаться в научных учреждениях федерального уровня, там и оборудование, и финансирование, квоты федеральные выделяют.

– А знаешь, сколько туда в очереди стоять? – Колдунов выругался.

– Да у тебя же основное место работы – академия, – сказал начмед. – Туда и клади бабульку.

– Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем нищему гражданскому лицу попасть в академию.