Та безумная страсть, которую они испытывали друг к другу, с каждым днем становилась только сильнее… Даже теперь, через много-много лет, она ясно помнила ощущение сладостного восторга, охватывавшего ее, когда Джейм сжимал ее в своих объятиях и они занимались любовью…

Машина резко затормозила, и она очнулась, словно после глубокого сна. «Неужели мы уже приехали?» — подумалось ей. Нет, это была всего лишь очередная пробка — довольно частое явление на таком загруженном шоссе, как то, что соединяло Сарасоту с Орландо.

— Обычное дело для воскресенья, — сказал шофер извиняющимся тоном. — Не беспокойтесь, я доставлю вас вовремя.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — буркнула она, недовольная тем, что прервались ее размышления.

Но стоило закрыть глаза, как воспоминания вновь обступили ее. Сожалела ли она о чем-то в прошлом? О тех ошибках, которые совершила? О тех неприятностях, которые доставила другим людям? О да! Она о многом сожалела. Но только не о Джейме. Нет, она никогда не жалела о том, что именно ему отдала свое сердце. Счастье, которое она испытала рядом с ним, стоило даже того ощущения мучительного одиночества, которое нахлынуло на нее после его смерти. Ведь не встреться Джейм на ее пути, ей было бы гораздо тяжелее жить — даже теперь.

В остальном же она раскаивалась. Ведомая своими слепыми амбициями, она подчас использовала других людей в собственных интересах. Она была высокомерна, тщеславна, а порой просто бездумна. И потому ей частенько приходилось расплачиваться за свои ошибки. Расплачиваться страданиями.

Страдания, впрочем, всегда были частью ее жизни. Такой же неотъемлемой, какой у счастливых людей бывает любовь. Боже, но она же любила этого мужчину, и он любил ее! И ничто, ничто из того, что случилось впоследствии, не смогло этого изменить."

"Как это говорил Джоко, ее старый друг? Кто не страдал, тот не будет счастлив? Но не слишком ли много страданий для одной жизни? Разве они не перевешивают меру счастья, удач и радостных мгновений, выпавших на ее долю?

Она устало опустила голову. И задремала…

1

Маре было семь лет, когда она впервые сбежала от своих витцев. Настоящая фамилия ее семьи была Калдареша, но коренастые смуглые английские цыгане сменили ее на Смит, когда эмигрировали в другую страну, — Маре тогда едва сравнялось два года. Она была невелика для своего возраста, зеленоглаза и светлокожа, но не только этим отличалась от других детей: очень уж бросался в глаза ярко-рыжий цвет ее волос.

Волосы стали несчастьем ее жизни. Из-за них она была совсем не похожа на цыганскую девочку. К тому же рыжие волосы Мары служили вечным напоминанием ее племени о том, что она — дочь гаджо, английского моряка, с которым ее мать, Перса, сбежала в шестнадцать лет.