Закусив губу, я снова принимаюсь за его ремень. Пряжка тяжелая и холодная, а кожа ремня — наоборот. Я кайфую от этого ощущения, мурлыкая в процессе.

— Что дальше? — прищуривается он.

— Дальше… ты должен страстно взять меня на столе! — шепчу ему в губы.

Он не дает мне договорить, его губы впиваются в мои. И рывком притягивает меня за бедра ближе.

— Стой… стой… стой!!! — начинаю вырываться, задыхаясь от его напора.

— Что такое?…

— Всё!

— В смысле — всё?! — удивленно отстраняется он. — Ты же… хотела!

— Это не я! — признаюсь честно. — Это была моя… внутренняя сексуальная пантера! А сейчас она спряталась!

Его брови удивленно взлетают.

— Да… — киваю я убедительно. — А сейчас очнулась тревожная крольчиха, и ей страшно!

— И чего же боится крольчиха?

— Крольчиха… она просто истеричка! — признаюсь я. — Боится мужчин и всего, что они могут сделать с маленькой мягкой крольчихой!

Смеясь и постанывая, он ложится лицом мне на живот.

— Пусть вернется пантера. К тревожной крольчихе я не готов.

Его губы скользят по моей коже.

— Рандомайз животных не регулируется, — рисую я коготками на его затылке. — Они спонтанны. Ничем не могу помочь!

Чувствую животом его истеричный смех.

— Ох… — вздыхает он. — Катерина…

И снова выныриваю за порцией кислорода.

Вот это жесть, Катерина Олеговна! Вот это треш!

— Кать! Ты там не утонула? — стук в дверь.

— Я… Эм… — хриплю я. — Еще полчаса!

На утопиться по-настоящему.

— Мне нужно уйти. Я зайду вечером. Марковку покормил.

— Аха… — выдыхаю я.

Просто отлично!!

Глава 4 — Пятьдесят оттенков красного

Дальнейшие макания моей бестолковой головы в воду желаемого эффекта не дают. Память больше не подкидывает никаких эпизодов. И ответ на главный вопрос так и не появляется. Пальпация тела тоже особых подсказок не дает. И то, что я чувствую своими пальцами, могло быть результатом совершенно не секса, а всего лишь горячих поцелуев с Марком. Между бедер ноет… А это может быть как эффектом его вторжения, так и голодом от того, что оно не случилось. Пойди теперь, разбери!

Когда кожа на моих пальцах окончательно сморщивается, и я начинаю превращаться в тритона, решаюсь наконец-то вылезти из воды.

Надеваю пижамку-свинку, ставлю маркером крестик себе на руке, чтобы переодеться во что-нибудь приличное к вечеру.

Загружаю ноутбук.

Люцифера никто не отменял.

Желудок требовательно ворчит.

Ворую очередной стакан молока из запасов, сделанных Марком для мелкой.

— Прости, Марковочка!

Осталось на донышке. Нужно собраться силами и сходить, купить пачку. С удовольствием выпиваю прохладное молоко, оставляя на дне пару глотков, забираю стакан с собой. Падаю на кресло к ноутбуку. Марковка с веселого разбега запрыгивает сверху и втыкает в меня коготки.