Отступать некуда и нужно хотя бы спрятать мой нелепый хвостик.

Еще шаг. Я в плену его запаха. Так вот кто виноват в появлении сексуальной пантеры! И я здесь, вообще-то, ни при чем.

— Я обещал зайти вечером. Но ничего не получится. Мне жаль, но я предупреждал, что на меня нельзя положиться.

Его глаза приближаются, я зажмуриваюсь.

— И еще я решил немного подружиться с твоей «тревожной крольчихой». Привез для нее морковные кексики.

Распахиваю от удивления глаза.

Улыбается.

— Я не собираюсь никак вредить ее мягкости, — заправляет прядь моих волос за ушко. — Пусть знает.

Закусываю губы крепче. Чтобы они самовольно ничего не вычудили и не накинулись на эту улыбку, как вчера.

— А еще, судя по всему, твоя «сексуальная пантера» таскает молоко у нашей Марковки, поэтому я купил им обеим добавки.

Серые глаза оказываются еще ближе, а голос проникновеннее и тише.

— И очень надеюсь, что она выглянет на секундочку сейчас… и немножко помурлыкает мне… пока я буду… — его губы прикасаются к моим, я пытаюсь подавить свой пошлый рвущийся стон, — целовать тебя… Кис-кис-кис…

Всё! Мои глаза закрываются. Губы послушно распахиваются. Летучие мыши в моем животе с довольным писком врезаются сослепу во все эрогенные точки! Колени подкашиваются. Но, видимо, восхитительный Марк знает, что делать и с этим. Сильные руки подхватывают меня за талию и прижимают крепче. Его горячий язык…

Боже мой, Катерина…

Ты падшая женщина!

Разве можно так стонать в рот мужчине?!

Но горло совершенно вышло из-под контроля, как и колени. Летучие мыши нарушили что-то в панели управления.

— Мне нужно идти, — шепчет он, тяжело дыша в мои губы.

— Марк… — хватаюсь я пальцами за его свитер.

Ты спросишь его, Катерина! Пока твоя робость тоже дала небольшой сбой, ты его спросишь.

— М?…

— А… вчера… ночью… мы… ну…

Ну, что ты пищишь там?! Спроси уже! Тебе двадцать два года, в конце концов!

— Ты хочешь знать, занимались ли мы любовью?

— Мхм…

Спасибо тебе, Марк!!

Посмеиваясь, он прячет лицо на моей шее. Горячие губы оставляют несколько успокоительных поцелуев. Отстраняется, заглядывая мне в глаза.

— Этого я тебе не скажу, — отрицательно качает он головой, строго нахмуривая брови. — Исключительно в воспитательных целях.

— ""Нет""?… — с надеждой шепчу я, вглядываясь в хитрые серые глазищи.

— И очень надеюсь, — продолжает он строго, — что твой чудесный зверинец будет вести себя так неприлично только со мной!

— ""Да""?! — вскрикиваю я испуганно.

Перехватив за щеки ладонями, он целует меня в нос и уходит, захлопнув за собой дверь.

Сползаю по стене вниз. Марковка шуршит в оставленном на полу пакете, антеннкой торчит только оранжевый хвост.

— Мяу…

Вытаскиваю, забираю к себе на колени.

— Марковочка… — прячу в ее пузике целованный нос.