Во всяком случае, вы не из тех бесполых всезнаек, которые в наше время стали нормой. Не из тех, что прячут за густой бородой полное облысение мозга, если можно так выразиться.

Она развела и снова скрестила ноги, и на секунду Мартен различил треугольничек белых кружев.

– Разве это так важно, кто я такой? – сказал он.

Она улыбнулась своей самой обворожительной и убедительной улыбкой и ответила:

– Для меня важно. По-прежнему никаких следов исчезнувших?

– Никаких.

Они перевернули весь замок вверх дном, пустили в ход собак и георадары, прорыли ходы разной длины и ширины, превратив замок генерала в настоящую кротовую нору. Безрезультатно.

– А что господа Лантене и Амбрелот?"

"– Они утверждают, что генерал солгал и никакой оплаченной охоты на самом деле не было. Судья хочет свести вместе разных участников событий, чтобы облегчить выяснение истины.

– Понимаю.

Как Понтий Пилат, Мишель Сен-Амон жестом показала, что она умывает руки.

– У вас звонит телефон, – сказал Сервас. – Полагаю, кто-то пытается до вас дозвониться.

– Он, а может, и она подождет. В такое время, несомненно, звонит мой муж.

– Гефест…

Она удивленно наморщила брови.

– Не в его привычках разжигать потухший огонь, – заметила она. – Но если вы намекаете на легенду, согласно которой Гефест, бог огня, был незадачливым мужем Афродиты, изменявшей ему направо и налево, то берегитесь, майор: я знаю мифологию и могу усмотреть в этом оскорбление… А вот если вы намекаете на красоту Афродиты, то я охотно приму это как комплимент.

Она рассмеялась и спрыгнула со стола, обдав Серваса свежим и пикантным ароматом духов.

– Я считала, что у всех сыщиков есть любовницы, – сказала она. – Но кажется, я ошибалась. Жаль. Я вас больше не задерживаю, майор.

* * *Луч утреннего солнца, упав на кровать, ласкал лицо спящей Леа. Ее рыжие волосы блестели в идущем от окна свете, с полуоткрытых губ слетало таинственное дыхание. Мартен запечатлел этот образ в памяти, как те снимки, что наши родители и наши бабушки и дедушки нежно любили и хранили в заботливо отделанных шкатулках.

Женщина, которую он любит, спит рядом с ним. Она носит его ребенка.

Словно, просыпаясь, он понимал, что его разбудила красота этого мира. И был потрясен. А ведь еще совсем недавно он был полон болезненной печали. Хватило такой малости, чтобы перейти от растерянности к надежде, от слез к веселому смеху, от поражения к победе. Это как в теннисе: очко туда, очко сюда, и ты побеждаешь по очкам. Потому что возможно все. И всегда. Без ограничений, поставленных болезнью, страхом или смертью.

Он на миг подумал о том парне из леса, с которого все началось.