И оторваться от него можно было только одним способом… Барон Ниши вполне был на это способен. Генерал в последний раз жестко стиснул его бока, посылая коня вперед, и тот рванул к изгороди. Внедорожник здесь наверняка притормозит. Он был уже близко… Генерал сам выбирал проволоку и знал, как больно она режет.

– Ну, давай, милый, вперед…

Конь бросился к изгороди, всадник громко крикнул. Его сердце забилось в том же лихорадочном ритме, что и сердце коня. Барон Ниши уже приготовился к прыжку, но в последнюю секунду вдруг резко затормозил всеми четырьмя копытами. Пролетев над головой коня, Тибо Доннадье де Риб спланировал прямо на изгородь. Он почувствовал, как острые колючки проткнули ткань военной формы и впились в тело.

У него было такое впечатление, что какое-то коварное зубастое существо сдавило его своими щупальцами. Больше он не шевелился. Он лежал по пояс в ручье, с окровавленным, изрезанным лицом, и длинные острые колючки оцинкованной стали крепко держали его в плену."

"Он не кричал. Просто спокойно дышал открытым ртом. Дождь поливал его, стекая по глазам, по затылку, вдоль спины, стекая под военную форму. Он чувствовал тысячи порезов от острых шипов, которые вошли в его тело и раздирали его миллиметр за миллиметром. Колючая проволока впилась ему в шею, в щеки, в руки и в грудь, не выпуская и не давая пошевелиться. Сердце билось прямо под колючкой, которая упиралась в сонную артерию. Плетеная сетка из колючей проволоки – тюрьма надежная.

Не шевелясь, он смотрел, как они спускаются с холма. Идут к нему. Мысли его в этот момент были на удивление ясными. Как когда-то в Афганистане или в конголезском лесу, когда его отряд попадал в окружение к более многочисленному, накачанному наркотиками и готовому умереть неприятелю. Те же, кто приближался к нему сейчас, не были накачаны наркотиками и не собирались умирать. Умирала их цивилизация. Та самая, которую он защищал всю жизнь. Теперь он оказался не на том берегу истории, но сейчас это не имело для него значения. Он держал в руках собственную судьбу – и настал момент это сказать. Он чувствовал, что колючки доставали до легких, и кровь сочилась каплями. Чтобы все кончилось, достаточно будет одного резкого движения. О чем он думал в этот миг? О том, что оказался не в своей эпохе, как ни крути…

63

Сервас бегом спускался с холма, падая на скользкой, как каток, траве, вставал, поднимал с земли револьвер и бежал дальше. Когда он поравнялся с остальными, они расступились, и он увидел… Он вгляделся в освещенное яркими лучами фар тело, висевшее, запутавшись в клубке стальных спиралей и шипов. Со щек генерала стекала кровь, синие глаза, ни на что не реагируя, смотрели прямо перед собой.

– Генерал, – сказал Сервас, – мы вас сейчас вытащим.