А он ответил, что это он должен просить у меня прощения, что ничего бы не произошло, если бы он не оставил меня одну в тот день, и что он себе этого никогда не простит."

"Она тряхнула головой:

– Он был очень встревожен и говорил о каком-то человеке, который к нему приходил.

Сервас и Самира выпрямились. Узкие глаза Самиры, подведенные на манер «готов», сверкнули.

– Что за человек?

– Человек с синими глазами… Так он его назвал… Он приходил к Мусе несколько дней назад. Чтобы сказать, что его скоро убьют… Муса над ним посмеялся. Он сказал, что позовет приятелей и они устроят ему такой праздник… Но человека это не впечатлило.

Он уставился на Мусу своими синими глазами. Муса мне сказал, что он никогда не видел такого взгляда. Он стал оскорблять этого человека и угрожать ему, а мне потом сознался, что ему было очень страшно. Что этот человек – дьявол… Он так и сказал.

Она быстро взглянула в окно, словно боялась, что этот человек стоит там внизу, в парке, и сейчас за ними наблюдает. Потом снова перевела взгляд на Самиру и Мартена.

– Понимаете, я не решалась никому об этом рассказать. Он не хотел, чтобы над ним смеялись.

Испугаться старика…

– Он так сказал? Это был пожилой человек?

– Да.

– А что еще он тебе говорил?

– Это все… Ах нет… Он говорил, что решил окончательно бросить трафик, стать серьезнее и лучше заниматься в лицее, что хочет выбраться из этой ситуации, заняться добрыми делами и что его брат Шариф познакомил его с людьми, которые готовы наставить его на путь истинный… И что все это, может быть… наказание Божье…

Сервас вспомнил, что в комнате Мусы он видел Коран. И слова Моны Дьялло, учительницы: «Все чаще вел женоненавистнические разговоры и рассуждал о расовой принадлежности».

– Ты отдаешь себе отчет, что дала ложные показания? Это серьезно, за это тебя могут осудить, – тихо сказала Самира.

– Я знаю.

– Но пока мы тебя оставим в покое…

Девушка вздохнула:

– Спасибо. Мне стало легче, когда я с вами поговорила. И сказала правду. Муса был невиновен. Нужно, чтобы вы всем об этом сказали…

– «Человек с синими глазами», – повторила Самира, когда они вышли на крыльцо.

Спускаясь по ступенькам, Сервас вглядывался в позолоченный осенью парк, где посверкивали в сумраке листья тополей.

Совсем как Ариана: а вдруг этот человек здесь и наблюдает за ними? «Бесформенный контур», как у Т. С. Элиота[47]. Он тоже такого видел. Дурное предчувствие затаилось где-то под ложечкой и мучило его как язва.

– Именно он за всем этим и стоит, – прокомментировал он, и лицо его зарделось на закатном солнце. – Его и будем искать.

34

Самира и Мартен наблюдали за домом Лемаршана из одной машины, Кац и Эсперандье из другой. Хозяин дома вернулся из комиссариата полчаса назад.