Но кого это волнует? Он удерживает меня за бедра, смотрит холодно и твердо, а дальше пусть тихо, но режуще говорит:"

"- Ты можешь думать обо мне все, что тебе хочется думать, но это единственный способ тебя защитить — слить все, что есть. Когда Кистаев узнает, а он узнает, будь уверена, он убьет тебя. Я не говорил, но половина партнеров твоего отца — мертвы. Те имена, которые назвала твоя мама, я их проверил. Один погиб от утечки газа, второй в автокатастрофе, только один Миронов остался, и тот сидит! Включи голову, твою мать: Кистаев хочет прибрать к рукам все и «править» единолично. Ему не нужны наследницы.

- Я…

- По-другому было нельзя. Берсанов крутится в таких кругах. У меня есть связи, но я с темными делами не путаюсь и, боюсь, мало чем смогу помочь! Мои знакомства в основном среди меценатов и крупных бизнесменов! Алан в этом мире свой! Он знает, что нужно делать и как. Я шесть лет назад из него вырвался и поклялся больше дела не иметь!

Это обидно. Я моргаю часто, чтобы не разрыдаться, мне ведь видится в его тоне и словах намек. Жирный такой и точно на меня. Олег это понимает поздно: сказанного не воротишь…

- Алис, я не то имел ввиду.

- Я не хочу знать, пусти меня!

Куда там? Олег резко двигает меня за ножки стула, обнимает и шепчет в висок:

- Я имел ввиду дела твоего отца. Методы его не поддерживаю и желания не разделяю. Ты здесь ни при чем…

- Мне…

- Я люблю тебя.

И что? Так и горит на губах.

Мне хочется сбежать еще больше. Знаете, такое странное ощущение: когда он говорит о любви, мне легкие стягивает и жарит: все, чего я хочу — это сбежать от него, объекта и причины такого состояния, как можно дальше.

Так этот разговор и кончается: я ему ничего не отвечаю, Олег слегка улыбается и также слегка касается моих губ, а потом уходит к Алану.

Разговор снова начинается, когда Алан уезжает, резко выпуская столб пыли из-под колес. Точно. Вот это слово, которое крутится у меня на языке при виде него: резкий. Грубый. Хамоватый. Ой, это три слова? Поверьте, эпитетов еще больше, а к Олегу помноженное на три ""еще больше"".

- Алис... - тихо начинает, когда заходит в дом.

Я занимаюсь обедом. Руки хочу занять, чтобы не думать, и говорить не хочу! НЕ. ХОЧУ! Он хочет. Делает на меня шаг, я резко в другую сторону шарахаюсь.

- Не приближайся!

Останавливается. Смотрит на меня долго, потом кивает.

- Я понимаю...

- Хватит уже говорить так со мной! Этим тоном успокаивающим!

- А как мне с тобой говорить?! - ядовито усмехается. - Подскажи?

- Никак! Я не хочу! Если есть желание потрепаться, позвони своей любовнице!

Черт, ты серьезно?! Не верю, что я это сказала, но в запале слово вылетело, как злосчастный воробей— и не сдержишь его. Сволочь...

И Елагин сволочь: улыбается широко.

- Ты ревнуешь.

- Мне неинтересно.