Олег пару мгновений на меня смотрит, улыбается потом и опускает взгляд на листок А4, водя по тексту ручкой, но я его вдруг перебиваю:

- Откуда у тебя все эти данные? - просто жмет плечами.

- Знаешь, как говорят? Любое юридическое движение оставляет след, даже если ты очень хорошо его прячешь. Твой отец умеет прятать, отдаю ему должное, поэтому Кистаев ничего и не знает.

- Но откуда знаешь ты?

- Я работал у него, и Степан Андреевич мне во многом доверял. Значит так, - двигается тоже ближе, - В этом документе все просто: ты передаешь все права на управление Алану, он переводит деньги мне.

Пока так. На твой счет лучше не пускать такие суммы…

- Олег, мне не нужны эти деньги."

"- Не будь дурой, Алиса, - вступает Алан, косо поглядывая на Давида, который переместился еще ближе к нему и тут же хмурится.

- Не говори так о маме! Она не дура!

- Охотно верю.

О да… Я даже смешка не могу сдержать, когда вижу, как Алан кривится. Вот вроде бы взрослый мужик, но он такой ребенок… Передразнивает Давида, который начинает злиться, а выглядит это, будто они две одногодки. Мда...

- И со мной так не говори!

- А то что, мелочь?! - щурится, - Забросаешь меня злыми взглядами?!

- Вот и забросаю!

- Вот и посмотрим!

- А можно… - вступает Олег, грозно еще так, серьезно и строго, - Прекратить?! Алан, ты хоть понимаешь, что это ребенок?

- Пусть не командует мне!

- Пусть не говорит так с мамой!

Я начинаю смеяться.

Это настолько нелепо…Мы обсуждаем такие важные дела, а все скатывается в драку в песочнице. Нет, серьезно?! Сколько Берсанову лет вообще?!

Мужчины тем временем моего веселья не оценили. При том все. Давид — хмурый, как Олег, Алан вообще… он умеет улыбаться, интересно?! Да без понятия.

Плевать. Выдыхаю, беру себя в руки.

- Извините. Давайте продолжим?

Похоже, обстановка разрядилась, хотя взглядом и жестом Давид дает понять: я за тобой слежу. Комичным таким, знаете? Два пальца в глаза свои упирает, потом на Алана указывает — он фыркает. Нет, эти двое точно парочка века, сейчас передерутся из-за формочек в песочнице, и чтобы этого избежать, я мягко прошу сына:

- Малыш, поиграй, пожалуйста, с Молнией.

- Хочешь, чтобы ушел?

- Пожалуйста.

Давиду это не нравится, но он подчиняется, хотя я понимаю, почему: скучно это -слушать непонятные разговоры, особенно если на тебя внимания не обращают.

Наблюдаю пару мгновений, как малыш уходит к коробке с черепашкой, потом поворачиваюсь к столу и киваю.

- Продолжаем. О чем мы говорили?

- О том, чтобы ты не была…

- Она услышала, - цедит Олег, потом смотрит на меня мягко. - Это твои деньги, Алис.

- Они не мои.

- Давай поступим так, ладно? Пока они побудут у меня. Ты хорошо подумаешь. Если решишь, отдадим их на благотворительность, захочешь оставить — тебя никто не осудит.