Приближается так неизбежно, что сердце мое исходит на какой-то безумный танец: мне будто сложно оставаться в сознании... черт... когда Олег берет мое лицо в ладони так бережно, так нежно, как никогда... Глухо, хрипло шепчет...

- Я помню, как сопротивлялся. Помню, как заставлял не смотреть на тебя, как отталкивал и бежал: я помню все. И сколько боли тебе причинил, тоже. Поэтому не искал. Мне было страшно, но теперь я боюсь лишь одного: потерять тебя. Боюсь облажаться... и что с тобой что-то случится... Я боюсь этого больше всего на свете: что я и здесь не справлюсь. Клянусь, я бы тебя никогда не побеспокоил, если бы не все это, но теперь.

- А если я хочу?

- Ты хочешь сейчас, но потом, когда ты поймешь, что я уже не тот придурок, все изменится. Дай мне просто немного времени...

- Я...

А что я? Неважно. Олег целует страстно, как только он умеет. За эти шесть лет я встречалась с тремя мужчинами, и трое целовали меня, а никто, как он. НИКТО. Как это возможно? И как мне удается удержать разум? Не знаю... Но когда он отстраняется, я шепчу глухо.

- Я тебя никогда не прощу.

- Я буду пытаться снова и снова, пока ты не изменишь свое решение.

- Это бессмысленно. Ты бьешься в закрытую дверь.

- Ты ненавидишь меня — это моя дверь, и она открыта настежь. Красивые истории любви начинаются не так. В них принц не лжет, не изменяет, не предает... Я не принц. Это очевидно. Но, клянусь, Алиса: ни один принц никогда не будет любить тебя, как я буду.

- Эй! - вдруг раздается голос Давида, на которого мы оборачиваемся.

Улыбается. Хитро так, как тоже только он умеет. Черепашка грязная в руках, сам чумазый, а подтрунивает...

- Что это вы тут делаете?

Господи.

Я так краснею, изворачиваюсь и спрыгиваю с тумбы, пока Олег ржет, как придурок! Он подходит к сыну, поднимает брови:

- Что с Молнией?

- Она угодила в зыбучие пески. Помыть бы надо...Что вы делали? А? Не уходи от темы!

- Я просто люблю твою маму и не могу держаться от нее на расстоянии.

Боже-боже-боже... Ты просто скотина! Теперь меня явно опускают в печку, я ведь вспыхиваю! Особенно когда сталкиваюсь с взглядом одинаковых глаз с разницей в пару десятков лет... Вы издеваетесь?! Спасибо хоть на том, что Елагину хватает ума увести и разговор, и сына в ванну, чтобы смыть с Молнии все ее ""приключения"".

Больше мы не общаемся. После обеда я укладываю Давида спать, а Олег садится за ноутбук. Потом я его настойчиво избегаю. На все глупости типа «принесу еще цветочек для Алисы», она же такая, да?! Ее цветочками подкупить просто. Всегда же было просто… Короче отказываю я ему во внимании. Не реагирую, пока внутри меня разгорается пожар ярости. Так странно… я же даже и не на него злюсь, на себя. Потому что и правда же вибрирую, хоть убей.