Кроме широкой кровати с рундуком, приделанной к переборке, разделяющей каюты, еще имелись стол, приделанная к борту лавка вдоль одной его стороны и три банки-табурета по другую, а также смесь шкафа с этажеркой — сверху присобачили две полки с бортиками, на которых стояли какие-то книги и коробочки. На деревянных колышках, вбитых в переборку между кроватью и входной дверью, висели длинный, кожаный, просмоленный плащ и шляпа с широкими полями и тесемками для завязывания под подбородком, кафтан, камзол и нижняя рубаха. На палубе под вешалкой стояли низкие сапоги. По другую сторону от двери висел на двух колышках и почти горизонтально к палубе мушкет, а на третьем — палаш в дешевых деревянных ножнах. Шкипер — длинный и средней упитанности блондин с вытянутым костистым лицом — спал в рубахе, штанах и чунях, обутых на босу ногу. От него сильно воняло свежим перегаром. Как догадываюсь, перед сном он изрядно принял. Может быть, в компании пехотных офицеров. Обычно знатные пассажиры питаются за капитанским столом. Он долго не хотел просыпаться, мычал и вялой рукой слабо отталкивал мою. Открыв глаза, долго смотрел на меня, то ли а-акая, то ли просыпаясь.

— Ты кто? — хрипло выдавил шкипер из будто пережатого горла.

— Твой кошмар, — ответил я на шведском языке. — Во всех смыслах слова.

— Какой кошмар? — еще более удивленно спросил он.

— Капитан русского корсарского судна, захватившего твой пинас, — сообщил я и задал встречный вопрос: — А что за офицеры путешествуют с тобой?

— Курьеры короля, почту везут, — ответил шкипер и добавил печально: — Приказано доставить в Стокгольм бесплатно.

— На этот раз им придется заплатить, — сказал ему в утешение. — А ты пока приготовь судовые и грузовые документы.

На палубе пинаса уже было с десяток моих морских пехотинцев. Я шепотом проинструктировал их, после чего во второй раз открыл дверь в каюту, которая по правому борту. Ее обитатели уже не спали, но еще не встали с кроватей. Наверное, их разбудили удары катеров о борта пинаса или голоса в соседней каюте. Все семеро смотрели на меня не менее удивленно, чем капитан.

Упреждая их вопросы, я огласил пренеприятное известие:

— Судно захвачено русскими корсарами. Предлагаю всем выйти на палубу без лишних телодвижений и попыток изобразить из себя героя. Моим солдатам приказано убивать при малейшей попытке сопротивления, что они сделают с удовольствием.

На самом деле я приказал убивать только в случае, если чудом окажут вооруженное сопротивление. Кто его знает, может быть, среди них есть предок какого-нибудь голливудского супермена, который непонятно откуда выхватит палаш и мигом положит всех русских? Как я еще не забыл, в американских фильмах — и только в фильмах! — у них это здорово получалось.