Пока что кнехты — это одно или, как на этом судне, два установленных вертикально на палубу трюма, дубовых бревна, верхние части которых примерно на метр возвышаются над палубой полубака, и не соединенных горизонтальной чуркой. Толстые канаты обоих якорей были положены восьмерками каждый на свой кнехт. Незадействованные части канатов лежала колышками на палубе по обе стороны деревянного шпиля, установленного перед фок-мачтой. Обычно при стоянке на якоре на баке выставляют вахтенного матроса. Я предполагал, что он кемарит, присев за шпиль. По крайней мере, там бы прятался от ветра я. Ветер сейчас хоть и слаб, но сырой и неприятный. Не нашел ни за брашпилем, ни за скойланным бухтой, запасным канатом у самой фок-мачты. Вахтенный сидел на трапе левого борта, ведущем с полубака на главную палубу. Прижав к груди руки, кисти которых были спрятаны в рукава, и привалившись правым плечом к фальшборту, шведский матрос тихо посапывал, коротая нудную вахту. По сопению я и обнаружил его, а то так бы и налетел в темноте. Проснулся он быстро, а вот умирал с перерезанным горлом долго и до последнего скрёб зубами мою перчатку, зажимавшую его рот. На палубе возле комингса трюма спал второй матрос, может быть, тоже вахтенный. Остальные были в носовом кубрике, дверь в который располагалась в высокой переборке полуюта, которая на пинасах имеет прямоугольную форму и идет от нижней палубы, отделяя носовую часть судна от трюма. Я открыл эту дверь, хапанул ноздрями вонищу немытых тел, грязной сырой одежды и обуви и сразу закрыл, подперев деревянным бруском, который лежал на палубе у фальшборта. Пусть и дальше спят. Помешать захвату судна все равно не смогут.

Я вернулся на бак и тихо приказал:

— Еще два человека поднимаются по канату, а остальным швартоваться к борту и подниматься по «кошкам». Можно шуметь, но не сильно.

Одного матроса я оставил у двери в кубрик, а со вторым пошел к кормовой надстройке, где находились две каюты. Я предположил, что капитанская каюта в лучших морских традициях будущего располагается по правому борту. Открыв дверь, увидел освещенную подвешенным под подволоком, маленьким, металлическим со стеклянными боками, прямоугольным, масляным фонарем, узкое помещение с четырьмя двухъярусными койками с рундуками под нижними, на которых спало семь человек. Судя по армейским кафтанам, висевших на деревянных колышках, вбитых в переборку напротив двери, трое из спящих — шведские офицеры, наверное, пассажиры. Закрыв дверь, приказал второму матросу подпереть ее, а если вдруг откроют, рубить шведов палашом."

"Капитанскую каюту, расположенную по левому борту, освещал точно такой же, подвешенный к подволоку фонарик. Она была раза в два больше соседней.