С блиндами работать трудно, а скорости добавляют мало, но многие капитаны не спешат отказываться от этих парусов, тем более, когда ветер попутный и слабый. Для нас ветер встречный, идем курсом крутой бейдевинд левого галса. Скорость не больше пары узлов. Можно было бы поднять стаксели и кливера, увеличить скорость, только спешить нам незачем. В темноте пинас наверняка не пойдет по шхерам, встанет на якорь рядом с островами. Разве что капитан безбашенный или пьянющий. Первые встречаются здесь реже, чем трезвенники, а вот вторых еще долго будет хватать. Не в солидных пароходствах, где такие долго не держатся, а у мелких судовладельцев.

Работал со мной старпом-русский — один из вечных старпомов, толковый, исполнительный, с хорошим английским, но нерешительный — и рассказывал, как он в самом начале девяностых, когда русских под иностранными флагами было мало, а шведов все еще хватало, мучился с капитаном-шведом, запойным алкоголиком. Стояли они в немецком порту Висмар, который сейчас под шведами. То ли кто-то из экипажа или грузчиков стуканул властям, то ли немцы просто решили проверить, как позже будут каждые полгода инспектировать все суда в портах Европы, но приперлись на борт два представителя портового надзора. Старший помощник побежал будить капитана, а тот никакой. Тогда старпом надел капитанский китель и принял двух портовых чиновников в капитанской каюте. Сидят они за столом, показывает он им документы, которые не сразу находит.

— Меня срочно на замену вызвали, дела принимаю, еще не со всем разобрался, — объясняет он свою неосведомленность.

— А почему вызвали? — спрашивает дотошный немецкий чиновник.

Старший помощник уже собирался сказать, что капитан заболел, но тут дверь из спальни в кабинет открылась. Проектировщик додумался сделать вход в гальюн не из спальни, как на большинстве судов, а из кабинета, а капитану как раз в этот момент приспичило отлить. Был он с закрытыми глазами и одет лишь в длинные, ниже коленей, розовые трусы с желтыми цветочками, на которые спереди свисала толстая складка волосатого живота. Не замечая или не желая замечать сидящих за столом, капитан открыл дверь в гальюн и, не закрывая ее, отлил, громко и протяжно пернув. Затем так же, с закрытыми глазами, проследовал в обратном направлении.

Закрыв за ним дверь в спальню, старпом ответил на вопрос:

— Видели, почему?

— Он русский? — после паузы задал вопрос один из немецких чиновников.

— Швед, — ответил старший помощник.

Видимо, шведы ближе немцам по ароматам и алкоголизму, поэтому чиновники на том и закончили проверку, на прощанье пожелав русскому псевдокапитану не следовать примеру своего шведского предшественника.

Капитан пинаса оказался предусмотрительным и не сильно пьяным.