Он пихает меня ладонью в направлении входа в клинику.

— Тебе двадцать лет, звездень ты мелкая, — произносит резко он. Берет под локоть и ведет решительно к ступенькам, — а ты стремишься отбросить коньки раньше времени.

— Не думаю, что это случится в ближайшее десятилетие.

— Ммм… самоуверенно. Не факт.

Спорить, похоже, бесполезно. Я делаю пометочку у себя в голове, что если этот человек что-то захотел — он это сделает.

В этой клинике пахнет немного иначе, чем в больнице, из которой я раньше не вылезала. Не могу сказать, что платная частная клиника, и, судя по интерьеру, недешевая, нравится мне больше, чем обычная. Скорее, наоборот. В обычной я чувствовала себя, как дома, из-за того, что там пахло едой. Тут меня передергивает. Виной всему холодный и неуютный запах.

— Давай, вперед, — произносит Камиль, передавая меня какой-то улыбающейся девушке.

Не хочу. Не хочу!!!

Но приходится смириться. Только его запах одеколона, который остался на рукаве водолазки меня немного успокаивает, пока меня водят по врачам, заставляют раздеться, клеят какие-то датчики… я в этот момент чувствую, что кончики ушей горят. Потому что врач — мужчина и он прекрасно видит засосы на моем теле, но у него, слава богу, выходит держать на лице нейтральное выражение.

Меня еще немного гоняют туда-сюда, осматривая, и потом я сажусь на диванчик, ожидая вердикт. Страшно. Вдруг у меня найдут какую-нибудь опухоль, которую я не замечала много лет и доходилась до последней стадии? Всегда этого боялась. В обычных больницах меня как-то особо не осматривали, но тут к делу подошли со всей дотошностью.

— Пролапс митрального клапана. Вторая степень, — слышу я голос врача и чувствую, как начинает кружиться голова.

— Что? Насколько это плохо? — сипло выдаю в ответ.

Все. Я же говорила. Я больна. Перед глазами сразу всплывает картинка гроба, украшенного искусственными цветами и венками. Даты, выбитые на гранитной табличке, от которых будут охать все случайные прохожие, фразы “слышали новость? Та самая заучка откинулась…” в переписках знакомых…

— Не переживайте и не пугайтесь, — врач видит, как я вот-вот хлопнусь в обморок и старается меня успокоить, — это достаточно распространенная патология, и большинство живет, даже не подозревая о ней. Вот, смотрите, — он показывает мне картинку с сердцем в разрезе, а я ощущаю, как бьется испуганно мое от таких картинок, — видите клапан, который расположен между предсердием и желудочком?…

Я киваю, хотя, честно говоря, уже вижу не клапан, а свет в конце туннеля. Врач объясняет мне долго, что со мной не так, а я слабо его понимаю из-за шума в ушах. Только когда он убирает листок с рисунком, я зажмуриваюсь сильно-сильно, чтобы отогнать дурноту и открываю глаза.