— Ты слишком… я сейчас умру! — дальнейшие мои попытки сказать ему что-то тонут в моих неконтролируемых вскриках. Громких стонах. Как по заказу. По бедрам проходит судорога, скручивает все мышцы в животе, и я откидываю голову назад, ударившись затылком, но мне уже плевать.

Я чувствую только движения Камиля внутри, как его тело напрягается, становится, как сталь под моими ладонями. На коже останутся синяки — настолько он меня сжимает, закончив наше очередное грехопадение особо мощными толчками в меня. Я только могу едва приоткрыть веки и наблюдать, как он запрокидывает голову, как выделяются мышцы у него на шее, и он что-то выдыхает ругательное. Это еще один ошеломляющий момент, потому что я им любуюсь и в груди при этом зарождается незнакомое чувство. Смотреть, как мужчина с тобой дошел до критической точки — оказывается, бесценно.

Камиль выскальзывает из меня, переносит на постель и укладывает. Потом медленно падает на спину рядом. Кажется, он сейчас испытывает такой же кайф, как и я.

Я хочу перевернуться на бок, но чувствую что-то… новое, незнакомое. Не сильно комфортное ощущение. Испугавшись, я медленно сажусь.

— Камиль, — выдаю я задумчиво, запихнув руку между ног и потрогав внутреннюю часть бедер. Мокро и липко, — ты… — взглядом скольжу по его телу, — ты не предохранялся.

— Не дергайся, — его голос звучит расслабленно, — ты не забеременеешь от меня. Не предохраняюсь я только с тобой. Но можешь заглянуть потом у меня в последнюю справку с результатами. Там все чисто."

"— Поч… — начинаю я, намереваясь прояснить его странное “ты не забеременеешь”, но, посмотрев еще раз на расслабленного Камиля, замолкаю и ложусь рядом, закрыв глаза. Забиваю. Запихиваю все вопросы подальше.

Ладно, черт с этим. Это ведь не горит. Он не стал бы меня обманывать.

Я могу спросить завтра.

Лучше завтра…

Я быстро уплываю в сон, чувствуя себя снова уютно.

Эпизод 50

— Я не знаю, что на него нашло, — рассказывает мне следующим утром по телефону Ляля, а я чищу тем временем зубы перед зеркалом, — он взбесился, а потом выкинул вообще все твои вещи в подъезд.

Паста попадает мне в горло, когда я глубоко вдыхаю, чтобы заорать “Что?!!”, и я сипло закашливаюсь. Откладываю телефон, поставив его на громкую связь, пока сестра что-то там болтает, и пытаюсь отдышаться, выплевывая остатки мятной слюны.

— Ева? Ева?!

— Я тут, — издаю я со стоном, — ты пошутила, надеюсь? Там мои вещи, часть моих документов! Альбомы с фотографиями мамы!

— Он все выкинул. И сильно кричал. Я боялась, что он снова пойдет и начнет пить, — у сестры извиняющийся тон, словно она сделала что-то плохое, а не отец.

Я закрываю глаза, чувствуя, как кружится голова. Потом провожу пальцем по экрану, сбрасывая вызов — сил говорить нет.