И за то, что я мысленно снова выкинула вещи, которые мне привезли вечером, и уехала на первом же такси к психотерапевту.

Возвращается он спустя пятнадцать минут, когда я уже начинаю паниковать и подхожу к двери, чтобы проверить — не ушел ли он вообще. Замечаю на столике смартфон Камиля, ключи от машины и немного успокаиваюсь. В этот момент дверь открывается. Камиль заходит и приносит с собой запах чистого холодного воздуха с улицы и едва заметную ноту сигаретного дыма.

— Я хотела…

Камиль неожиданно поднимает меня, перехватив под бедра и прижимает спиной к стене. Я ошалело хватаюсь за его плечи. Он весь ледяной.

— Что…

— Твои пять минут давно вышли, Ева, — одной рукой он задирает на мне футболку, заставив взвизгнуть от его ледяной ладони, которая сжимает кожу на животе, а потом ложится на грудь. Но я вспыхиваю, как спичка. Тело вспоминает, как мне было сегодня хорошо и выплескивает в кровь новую порцию эндорфинов. Все остальные мысли отступают. Кажется важным лишь одно желание — повторить. Даже если я отключусь прямо у него на руках, то уже плевать.

Жесткий поцелуй вырывает у меня стон. Мое тело выгибается в ответ на уверенные движения языка — похоже, Камиль не собирается быть в этот раз осторожным и аккуратным, судя по его настрою. Я проскальзываю самым чувствительным местом по поясу его штанов, вспомнив, что я без нижнего белья, возмущенно мычу, не желая отрываться от поцелуя. Камиль понимает меня по своему: я чувствую, как он опускает одну руку. Неприятное ощущение жесткой ткани пропадает.

Я пораженно вскрикиваю, когда он врывается в меня без предупреждения. Одним мощным толчком. И еще одним заполняет полностью. Во рту появляется металлический привкус крови — я закусываю от неожиданности губу, чтобы не запищать совсем уж жалобно и утыкаюсь лицом Камилю в плечо, обняв его за шею.

Мне немного больно, потому что Камиль начал совсем уж резко для меня, но эта боль отступает с каждым бескомпромиссным рывком внутрь, с каждым движением, потому что в этой позе я чувствую Камиля острее, до мурашек в животе. Я как-то теряю реальность, закрыв глаза: мне никогда не было так хорошо. Я словно тону в ощущениях. Да, это ошеломляющая пытка.

Бормочу что-то протестующе, когда чувствую его поцелуй на шее, который больше снова похож на укус. Захлебываюсь словами, когда он снова повторяет это. В течение недели я точно буду всем транслировать истину “у меня был бурный секс”, если не найду водолазку с высоким горлом. Садист. Зверюга.

— Камиль… я… стой. О, боже, — проталкиваю я сквозь вздохи слова, чувствуя, что внизу живота назревает снова апокалипсис. Интенсивность ощущений пугает. Грубость, с которой Камиль берет меня — тоже.

И если бы он хоть прислушался!

— Громче, — хриплый рык на ухо.