В какой-то момент мне кажется, что я чувствую горячее, тяжелое дыхание за спиной. Как в фильмах ужасов. Повернусь, а там «Чужой» с открытой пастью и стекающей слюной.

Я все еще стою напротив Алика, медленно поднимаю глаза, смотрю на него вопросительно. Ловлю тень беспокойства и вины на хмуром лице. Ощущаю напряжение, которое передается и мне.

- Валерия, зачем ты здесь? Я спешу. Уезжаю прямо сейчас, поэтому что бы ты там не хотела… Все потом! – холодно осекает ее Туманов, а сам с меня глаз не сводит. Завлекает в свои черные омуты, топит, не позволяя вынырнуть ни на секунду.

Переговариваемся взглядами. И я все понимаю без слов.

Значит, делаем вид, что мы чужие друг другу? Будто не было ничего.

Я просто нянька. Маленькая грязная тайна большого начальника. Правда, со штампом в паспорте.

А Туманов…

Козел! И нет ему оправдания.

Осознаю, как ошиблась этой ночью. И утром закрепила результат. Я не наступаю на одни и те же грабли – я прихожу со своими, задорно танцую на них, получая по лбу и любуясь звездочками перед глазами.

- Мы так нехорошо в ресторане расстались, - ультразвук раздается почти у самого уха, и я морщусь, словно от зубной боли.

Альберту настоящую Валерию всю жизнь слушать. После развода со мной. А он даже сейчас кривится – не выработал привычку стойко переносить этот скрежет железа по стеклу. Пора бы! Скоро Илья освободит его от брачных уз и затолкает в новые. Кандалы несмазанные.

Не выдержав, усмехаюсь злорадно. Так ему и надо! Но Туманову моя реакция не нравится – по выражению его лица вижу. Читаю каждую эмоцию: волнение, ярость, растерянность… Гремучая смесь. И даже страх мелькает.

Боится, что выдам нас? Расскажу о совместной ночи его недоневесте? Это далеко не то достижение, которым я бы хвасталась на каждом шагу.

- Я решила, нам надо поговорить и помириться, - многозначительно предлагает Валерия. С томным придыханием. Обходит меня и становится слева. – Где-нибудь в уютном местечке. Возьми выходной, - пытается мурлыкать, но выходит ор пятнадцатилетней облезлой кошки, которая вдруг решила вспомнить молодость в марте.

Руки чешутся вернуться к галстуку Алика и завершить начатое – удавить старого бабника. А после – ходячей поглотительнице перекиси последние волосы повыдергивать. Насколько я помню после того самого ужина, это не так сложно. Дотронешься ненароком – клоками отвалятся. Дунешь – и сами разлетятся, как семянки одуванчика.

Но чтобы не опозориться окончательно, делаю вдох, приподнимаю подбородок – и спокойно удаляюсь в свою комнату. Не буду мешать «молодоженам» ворковать о светлом семейном будущем.

- Я сказал, нет, - доносится, когда я прикрываю дверь. – У меня дел по горло. Поезжай домой, - смешивается со скрипом дерева.

И все-таки женское любопытство заставляет меня оставить щель.