Мама была поздним ребенком. Ее холили и лелеяли, возлагали на нее большие надежды, готовили к поступлению в консерваторию… Она ведь с отличием окончила музыкальную школу. А тут горец, на пятнадцать лет старше. Мусульманин. И воспитан в семье, где у женщины нет абсолютно никаких прав. Зато есть обязанности… Но, знаете, они были счастливы… Я никогда не видела более счастливых людей. Мне было восемь, когда случилась беда. Как-то сразу. Онкология, а ведь ей и тридцати не было…

Онкология… Тогда он не вдавался в детали. А сейчас без всяких слов понял…

- Твоя мать… У нее был рак груди?

Лейла медленно подняла голову. Облизала пересохшие губы:

- Надо же… Не думала, что ты помнишь.

- Я помню все. Собирайся…

- Что?

- Собирайся, говорю, мы возвращаемся.

- Зачем?

У него ломило в висках. Боль пульсировала где-то за глазом. Сергей на секунду прикрыл веки и сделал несколько размеренных вдохов, успокаиваясь. Усилием воли обуздывая чувства, вдруг вставшие на дыбы.

- Тебя нужно обследовать, - терпеливо пояснил генерал, словно это действительно требовало объяснений.

- Я никуда не хочу. Я устала, Сережа. Думаю, нормальную больницу мы вполне можем найти и здесь. А пока я просто хочу отдохнуть.

Сергей несся в какую-то пропасть, он рушился, кажется, изнутри, а она… Просто улеглась на бок, отвернувшись к стене, и затихла. И он стоял абсолютно беспомощный, не понимающий, что ему делать и как. Растерянный так, как никогда еще не был растерян. Скованный, будто цепями, страхом неистовой силы.

- Лейла. Это не выход. Мы должны поехать к врачу!

- Я знаю. Только… давай это сделаем завтра. Я… не могу. Не хочу… дай мне еще немного времени. Кажется… кажется, я не справляюсь.

Он понимал. Да что там?! Он и сам не справлялся. И даже жажда действия меркла на фоне этой растерянности. И необходимости убедиться, что все хорошо. Что она все еще рядом, и никто ее не отнимет. Потому что иначе… как? Нет, нет… он не может, не хочет об этом думать! Да и зачем?! Все будет хорошо. И не могло быть иначе. Никто не посмеет ее отнять. Он за право быть с ней все, что хочешь, сделает. Зубами это право выгрызет. Отвоюет. Все равно, у кого.

- Ты можешь меня просто обнять? – прошептала тихонько. И все ничего, да только слезы дрожали в голосе. Грудном, медовом голосе его женщины.

Он разделся за считаные секунды и скользнул под одеяло. Голый. Абсолютно… Страшно желающий всем телом ее коснуться. Каждой клеточкой. Но обнял осторожно, совсем не так, как это бывало обычно. По коже Лейлы прошла рябь. В тусклом свете ночника Сергей видел, как она волной распространяется вверх по ее груди. Устремился подрагивающими пальцами вслед за ней.

А что, если завтра он услышит приговор? Или… его так быстро не оглашают? Сколько пройдет времени, прежде чем им поставят диагноз? Да-да. Не ей. Им.