Судя по всему, подходить будет медленно: домашняя закваска да изрядная часть ржаной муки. Поднимется, надо будет обмять, подождать, пока поднимется еще дважды. Потом сформированным караваям придется дать расстояться как следует. К тому времени как раз и печь протопится, а я успею и поесть, и посуду помыть, и еще кучу дел переделать.

Кстати о печках…

— Марья, а маменька известку где хранила? — спросила я. — Гашеную?

Вчера в сарае я мешков с надписью «известь» не заметила, но, если уж у прежней хозяйки гипс нашелся, известь наверняка должна быть. Негашеную в выгребную яму кинуть или погреб обработать. Гашеной — там подштукатурить, там подбелить, по осени в землю внести, под капусту или свеклу. Или вон, как мне, с просеянной золой и солью — для термоустойчивой замазки.

— Так в углу сарая закопана. А зачем тебе?

— Закопана?

То, что у одной стены сарая не было пола, я заметила, но решила, что не доделали по какой-то причине. А это, оказывается, специально.

— Тесто известковое в горшках, а горшки в земле. Вечно так лежать могут.

Вечно мне не надо, но что известка есть — уже хорошо.

— А зачем тебе? — повторила Марья.

— Щели в печах хочу замазать, — не стала скрывать я. — Надоело мерзнуть. Да и, может, еще пригодится деревья побелить.

— Это ты чего еще удумала? — возмутилась Марья. — Они тебе стена, что ли, белить?

Я мысленно хихикнула: белить или не белить, кажется, вопрос вечный. Но, судя по удивлению Марьи, здесь это не принято, значит, рассчитывать, что осенняя побелка до весны дожила, не приходится. Нужно будет самой заняться. А до того…

За окном простучали подковы — торопится кто-то, прямо как мои мысли. Я заставила себя остановить их. До весны у меня еще есть время. Сегодня — хлеб, печи, замки, а если повезет и управлюсь быстро, сколочу ящик под компост, чтобы очистки морковки и подобное зря не пропадало. Зимой, конечно, он преть не будет, ну так ничего до весны отходам не сделается…

Громкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Колотили так, будто стучавший имел право требовать, чтобы его впустили.

— Марья, открывай! — Снова стук. — Открывай, кому говорю!

Нянька ахнула.

— Никак аспид вернулся! Да злой какой!

11.1

— Только чего он сам-то дверь не откроет? — Марья начала подниматься с сундука.

Точно, я же совсем забыла про кочергу в дверях!

— Погоди, я сбегаю.

Позавтракала, называется!

Я выскочила из кухни под ворчание няньки, дескать, много чести, чтобы барыня сама бегала открывать. Виктор продолжал колотить в дверь, так что, когда я добралась до нее и выдернула кочергу из ручки, руки чесались огреть ею незваного гостя как следует. Дверь распахнулась."

"— Теплая встреча, — усмехнулся «аспид», оглядывая кочергу. — Забирайте своего работничка. Какая хозяйка, такие и работники.