Набираю её номер, холодея внутри: не ответит…

И, на удивление, она берет трубку.

От облегчения кроет, и говорю совсем не то, что планировал, сразу с претензии начинаю, дурак.

— Ты не ночуешь дома .

Не могу ничего с собой поделать, не могу тормознуть, остро ощущая, что впадаю в то же самое состояние, в котором пребывал в прошлом году. Растерянность, обида, горечь, непонимание…

Но сейчас есть прогресс: теперь девушка не исчезла, и это послабление, немного облегчения в адском напряжении.

— Я буду ночевать у подруги, — тихо отвечает Катя, а в голосе вообще удивления нет. Только бесконечная усталость, от которой становится муторно…

— Вышли фотку, — прошу я, понимая в глубине души, что не имею на это никакого права.

Но мне, блять, надо знать, что она реально у подруги! А не с Кошелем! И нет, я не хочу думать, что буду делать, если выяснится, что она… Нет, не хочу. Не будет такого! Она не такая, чтоб сразу кинуться в койку к другому! И потому додавливаю, чуть меняя тон, делая его мягче, — чтобы мне убедиться…

Я пытаюсь правильно подобрать слова, но ничего не идет на ум. Мне сейчас хреново, потому что опять тону в этом грёбаном болоте, из которого так пытался отчаянно вылезти.

"

"— Хорошо, я вышлю тебе фото, — спокойно обещает она, сама не понимая, что одним тоном своим, податливостью мудрой, вытаскивает из пучины отчаяния и безумия.

Облегчение настолько ощутимо, что даже потрясывать начинает: она не кидает меня совсем! Ей самой больно… И я этому причина, дурак…

— Кать, не верь никому. — Шепчу я, стараясь быть убедительным, стараясь хоть немного вернуть прежние позиции, смягчить ее состояние, — у меня серьёзное к тебе отношение. Я… Понимаешь, я…

— Я помню, что ты говорил.

— Прерывает она меня, — но ты меня тоже пойми…

— И я понимаю тебя, — торопливо перебиваю, чувствуя себя нашкодившим котенком, — понимаю… Просто поверь мне. Ты же обещала…

Тихий вздох, мучительный такой… Моя ты девочка… Вот я дурак…

— Мы увидимся? — спрашиваю я, ни на что не надеясь. Но, может, скажет “да”... И я же примчусь! Через пять минут буду у нее! Давай, Катя!

— В университете,— тихо отвечает она, бросая меня на холодный асфальт.

— А завтра? — все еще не теряю надежды я.

— Завтра же воскресенье, в университет не надо.

Провожу ладонью по волосам, выдыхаю, чувствуя, что устал к чёртовой матери от всего этого .

Она молчит, но трубку не бросает.

И я, чтоб хоть как-то задержать ее внимание, чтоб не отключалась, принимаюсь шептать едва слышно:

— Ты — вся моя,

И знаю я,

Что нам нельзя

Что слишком…

Ты — вся моя,

Поверь в меня,

Прости меня,

Моя малышка…

Не знаю, откуда берутся слова, то ли слышал их где-то, то ли просто так, сами в голове сложились…

И Катя улыбается в трубку, я чувствую это:

— Никита, кажется, я нашла работу. Хорошую работу.