Не стала тебя тревожить… Хотя, почему-то было больно… Знаешь, это так смешно… — она улыбается, все еще не глядя на меня, словно опасаясь чего-то, — одна ночь… И такое безумие… И, главное, к такому, вообще не подходящему парню… Глупость…

Я молчу, жадно изучая ее лицо. И есть у меня внутреннее, очень четкое ощущение, что не играет Вика сейчас. Как тогда, ночью, не играла. И страх внутри: что спугну это все. И что обманусь опять…

— Я ушла в отпуск, — тихо продолжает рассказывать она, — а потом, когда вернулась, получила новое задание… Начала готовиться, легенда и прочее. Свои сложности… Мне удалось попасть туда, куда надо, хотя там закрытое заведение… Ну, ты в курсе.

И, к тому же, мы не были уверены, что в этом не задействован кто-либо из преподавателей или администрации, потому не могли действовать, как обычно… Глубокое внедрение, короче говоря, не буду утомлять деталями. В целом, все получилось… И надо же такому случиться, что опять ты на моем пути оказался!

Она повышает голос, с недоумением покачивая головой.

— Я так удивилась, если б ты знал!

— Ага… Могу себе представить… — бормочу я, припоминая свой шок.

— Но мне нельзя было ни прерывать операцию, которая так удачно началась! — она опять складывает руки на груди, волнуясь, принимается ходить взад и вперед по лестничной клетке, — нельзя! Я только-только начала выявлять фигурантов! Реальных! Ты думаешь, твой Кошель там был ведущим звеном? Это далеко не так! И одно неловкое движение, пропади я куда-то, начни кто-то рыть серьезнее, чем до этого, мою биографию… Все могло сорваться! Этого нельзя было допустить! И я старалась как можно сильнее тебя оттолкнуть… Но ты… Боже… — она сжимает тонкими пальцами переносицу, — ты, как ураган… Не остановить же! И я сама не хотела останавливать, а это хуже всего… Ты представить себе не можешь, как меня разрывало! Особенно после слов твоих… Я видела, что ты искренен… И это сводило с ума.

Ты так близко, ты открыт, а я…

Больше она не успевает ничего сказать, потому я спрыгиваю с подоконника и делаю, наконец, то, чего хотел все это время.

Стираю эту блядскую помаду с ее губ.

Своими губами.

Глава 41

Глава 41

Она застывает, словно не веря, замирает соляной статуей в моих объятиях. Не отвечает даже, просто рот раскрывает, позволяя себя целовать.

Даже не целовать, брать. Иметь. Потому что на нежный поцелуй я сейчас явно не чувствую себя способным. Такое изнутри бешенство поднимается, вперемешку с облегчением, что никак не получается это контролировать.

С одной стороны, я дико рад тому, что наше безумие все же взаимно, что у нее ко мне не меньшие по силе эмоции, чем у меня! Это греет, это окрыляет. Но, с другой стороны, я дико зол на ситуацию, на потерянное время, на нее саму, дурочку, решившую поиграть в благородство.