Для женщины: распустить волосы, отрезать челку, накрасить ярко губы или, наоборот, стереть… И уже внимание размывается.

Волосы сейчас у лейтенанта Котовой подняты вверх, в высокий хвост. Это выглядит агрессивно, особенно вкупе с тонкими каблуками и строгой юбкой. Домина, блять…

Дико хочется спрыгнуть с подоконника, взять ее за этот хвост и стереть эту блядскую помаду с губ. Своими губами.

Вот только… То, что я спокойно мог сделать с Инессой или Катей, с лейтенантом Котовой не пройдет. Интересно, у нее табельное оружие при себе? Где? В сумочке? Или, как в боевиках, под юбкой? Представляю себе эту картину, усмехаюсь, ощущая, как становится легче.

И боль в груди уже не такая острая…

И только-только я начинаю привыкать к своему новому состоянию легкого защитного пофигизма, как она разрушает все усилия. Одним махом.

Смотрит на меня в упор, и я немею от выражения ее глаз. Это игра. Это точно игра. Так нельзя…

— Ты — мое слабое место, Ник, — грустно говорит Виктория, и, пока я перевариваю ее слова и выражение лица, с которым это все говорится, продолжает, — с самого начала… С того момента, как подошел ко мне в том клубе… Я не знаю, как это объяснить, чтоб понятно было… Ты такой…

— Глупый? — перебиваю ее, не желая даже допускать мысль, что она искренна сейчас.

Два раза уже обманулся, блять! Не хочу! Не позволю! А внутри что-то дрожит, струной натягивается… Может, правда? Может… Затыкаю надежду злой иронией, — думаешь, поверю тебе теперь? Ты, вообще, зачем пришла? А? Отец нашел и притащил?

— Нет… — она растерянно моргает, складывает руки на груди, потом убирает за спину. Волнуется, что ли? Не поверю… Не хочу верить! — Я просто… Подумала, что надо поступить честно.

Что неправильно вот так…

— А раньше тебе эта мысль в голову не приходила? Скажем, год назад, когда ты меня тупо кинула и села в тачку к мужикам?

Вспоминать об этом по-прежнему больно, но это уже какая-то смазанная боль. Не острая. Время лечит, да?

— Приходила… И я тебя даже нашла… Потом, когда смогла…

А вот это уже интересно…

Сажусь ровнее, показывая, что готов слушать.

И Виктория продолжает:

— Тогда в клубе… У меня была сложная ситуация, все пошло не по плану… Ну, да это не важно.

Ты прав, ты подвернулся… Я как раз прикидывала, куда буду уходить, чтоб без последствий, а тут ты подошел… Посмотрел, потом поцеловал… И я сама не поняла, как мы с тобой… Пойми, Ник, на задании не может быть эмоций! Ну, у тебя же отец безопасник, не мне тебе объяснять основы! И то, что я ушла с тобой, позволила себе так… увлечься… Это неприемлемо… Но в тот момент как-то все наложилось… И сорванное задание, и опасность. И ты. Ты был такой… Нахальный. Молодой.