Видимо, вспомнил, как сам был переброшен по эту сторону жизни тем же человеком, таким же чудесным образом.

Кошка, обожравшись, растянулась на спине, предоставив живот пяти своим отпрыскам. Красавцев, получив удовольствие от спасения очередной души, перешел в комнату к Батутовне и развернул на тумбочке кишащую жизнью колбасу – прямо перед носом старухи. А затем под сладостный храп тещи и сам пошел спать после долгого, судьбоносного дня."

"Утро было прекрасным. Батутовна озвучила его художественным матом, характерным для профессиональных литераторов, и поросячьим визгом, свойственным старухам ее поколения. Первый относился к смрадной колбасе с великолепным подшерстком плесени, второй – плешивой кошке с богатым потомством.

– Твою мать, придурок! – кричала она, прорываясь в сон Анатоля высокими нотами. – У нас что здесь – зоопарк? Вези обратно эту шалаву, иначе я утоплю ее вместе с выводком!

– Вы сейчас о кошке или о колбасе? – осведомился Красавцев, возникнув в проеме двери в пучке ослепительного солнечного света.

– Колбасу ты точно подменил, сволочь, – пенилась теща, – не могла она так испортиться! А кошку – сейчас же в Волгу! Она сожрала фарш, который я приготовила для котлет.

– Кстати, пляшите! – не обращая внимания на вопли, воскликнул Анатоль. – Вам письмо! Нет, аж восемь писем!

Он достал из брошенного на крыльце пакета пухлую пачку корреспонденции и поднял над головой:

– Из вашего почтового ящика, между прочим!

– Иди ты! – мгновенно остыла Батутовна. – От кого? Непогашенные кредиты? Судебные приставы? Мошенники?

– Мрачно вы мыслите, мама!

Анатоль поднес к глазам конверт и по слогам произнес:

– Со-ло-вьев Д. К. Республика Бурятия. Ку-рум-кан. Это кто?

Батутовна окаменела. Закрыла глаза ладонями.

– Данилка Соловьев, агроном… Моя первая и единственная любовь…

– Вот так пассаж, – обалдел зять.

Образ тещи со словом «любовь» не вязался у него никак.

Батутовна тут же забыла о кошке и колбасе, водрузила на нос очки и села за стол. Она разложила письма по датам – первая любовь, оказывается, начал телеграфировать год назад – и аккуратно ножичком вскрыла первый конверт.

Слепо елозя пальцем по мелким буквам, Батутовна то наклонялась, то отдалялась от строчек, пока не вспотела и не бросила бумагу на стол.

– Ни хрена не вижу. Прочитай! – попросила она Красавцева.

– Три условия. – Анатоль начал загибать пальцы: – Колбасу – в помойку, кошку – на ПМЖ, меня – покормить завтраком.

– Черт с тобой, – согласилась Батутовна. – Садись, жри. Шалаве своей еду будешь покупать сам.

Так махровая колбаса была выброшена, трехцветная кошка оставлена и названа Шалавой, а несколько вечеров подряд в компании Анатоля, Хуана и Андрюши были посвящены разбору бисерного почерка первой любви Батутовны.