Они густо шелестели, цеплялись за волосы и одежду, словно русалка, скользящая по телу свежего утопленника.

Впервые генерал осознал, что это даже не бамбуковая соломка, а нанизанные на леску фрагменты шариковых ручек.

«Скольким же ученикам она вскрыла мозг за свою педагогическую карьеру?» – изумился Красавцев.

Но мысль прервала вожделенная табличка писающего мальчика, указывающая на туалет. Именно сюда он стремился вот уже который час. Впрочем, туалет – громко сказано. Узкая каморка была задумана архитектором так, что закрытая дверь упиралась ровно в край унитаза. То есть уместить между ними колени, ступни и прочие элементы тела было уже невозможно. Писать стоя, как это делал парень на табличке, удавалось тоже только с распахнутой дверью. Как пончиковое тело Батутовны справлялось с этой задачей, казалось непостижимым. Особенно если учесть, что в ее квартире продолжала собираться и ночевать многонаселенная семья и весь педсостав школы.

Чтобы слить в унитаз янтарную струю, Анатолю пришлось выйти в коридор. Испытав невероятное облегчение, он наконец вытер пот со лба и двинул на кухню сквозь щупальца занавески. Они вновь захрустели, костляво обвивая шею и плечи.

Красавцев скинул с себя детское творчество и распахнул холодильник. Реальность превзошла ожидания. Из недр бытовой техники пахнуло трупным запахом. На средней полке лежала колбаса, давно ставшая вселенной для иных форм жизни. Она колосилась как летнее поле, удивляя разнообразием цветов и плотностью растительного покрова. Драная кошка у порога не смогла бы соперничать богатством меха с плесенью, взращенной несчастной колбасой.

Анатоль взял несколько слоев целлофана – найти его было нетрудно, тут же, за холодильником, хранился пакет с пакетами, – обернул практически живую субстанцию и захватил с собой – «Она должна это увидеть!».

В другой пакет он сложил кошку с пятью котятами и, высыпав туда же содержимое раздутого почтового ящика, погрузил в машину.

В город возвращался поздним вечером в надежде найти на берегу Волги частного перевозчика и переправиться на вожделенный Остров, по которому он успел не просто соскучиться – затосковать.

* * *На пристань генерал прибыл в три часа ночи. Луна светила ярче фонаря, цикады трещали автоматной очередью. Пахло водорослями, мокрой древесиной и сонными бутонами медоносов.

Анатоль выгрузил кошку на крыльцо, налил ей молока и бухнул полкило фарша из холодильника. Обалдевшая мать-героиня, забыв о детях, припала к еде. Хосе вылез из будки и начал, захлебываясь, лаять на чужого зверя, но кошка не реагировала – она готова была оказаться сожранной ради того, чтобы наесться самой. Хосе побесился на цепи, а потом утих и ворча забрался в будку.