Хвалилась, что ее «хвосты» любят вареный лук и морковку из супа.

– Правда? – удивлялись друзья и знакомые. – А мясо они не любят?

– А кто им мясо-то даст? – хмыкала Батутовна. – Мясо я сама сожру.

Собственно, привезти колбасу, оставленную ненароком в холодильнике, теща и просила Анатоля, когда тот собирался на «большую землю».

– Да вы в своем уме, мама? – возмущался Красавцев. – Я что, попрусь сорок километров от города в ваше гребаное Оболтово, потрачу бензина на тыщу, чтобы забрать протухшую колбасу за двести рублей?

– Копченая, длительного хранения, – упиралась она. – Нас с тобой переживет, привези, умоляю!

В голове Батутовны, вечной пассажирки и пешехода, не укладывалось, что топливо может стоить денег. Билет на электричку – затраты, проездной на трамвай-автобус – затраты. А машины ездят бесплатно. Чо, сел и поехал. Кому платить?"

"Конечно, Анатоль ни за что бы не рванул за колбасой, но после истории с Арановичем ему захотелось сделать что-то великодушное. Кому? Жене, наставившей рога? Ну, это слишком. Хуану, Андрюше? Он и так был к ним безмерно добр. Батутовне?

Мысль была безумной, но в тот момент почему-то окрыляла. Красавцев представил ее лицо в улыбке, с морщинками, убегающими от губ к затылку, и выгнал из гаража запылившуюся «Ауди».

Дорога к Оболтову была разбита колесами так, будто сам Бог предупреждал: «Поедешь – сгинешь». Но Анатоль, как сказочный богатырь на распутье, вопреки предсказаниям на табличке двинул по самому бестолковому и бесславному пути. За колбасой.

Движение к цели остановила кошка у порога двери Батутовны. Она расстелилась на затертом коврике для ног, по ее животу ползали слепые котята. Судя по выпирающим ребрам и скулам, кошку не кормили даже луком из супа. Местные квартиранты – переселенцы из частных домов – относились к животным без сострадания. Все, что нельзя было зарубить и пожарить, казалось им бесполезным, не стоящим внимания.

Анатоль, которого Хосе с Рафиком сделали сентиментальным, присел и погладил кошку между ушей. Она хрипло ответила «Рррау». Пятеро котят, больше похожих на мышей, терзали ее пустые яркие соски.

Красавцев открыл ключом дверь, переступил через многодетную мать и вошел в крошечную квартиру. Он бывал здесь и раньше, всякий раз удивляясь неприхотливости хозяйки. Одна комната, одна кровать, стол, табуретка, полки с книгами в лохматых засаленных обложках. Гончаров «Обломов», Каверин «Два капитана» и абсолютно неуместная статуэтка нимфы, стыдливо прикрывающей груди, – подарок учительского коллектива на 60-летие.

«На фига ей нимфа?» – мелькнуло в голове у Анатоля.

Двери в комнату и на кухню отсутствовали, вместо них в проеме висели шторы-сопли из соломки.