Ставки были высоки, и любая ошибка сейчас могла принести массу проблем на десятки лет вперед.

— Это… представляется мне весьма разумным, — ска­зала Насуада, быстро глянув на Оррина, но тот неотрыв­но смотрел в свой кубок, покачивая находившуюся в нем жидкость.

— Ну, и как вы советуете нам сделать этот выбор, лорд Датхедр? — спросил он, не поднимая глаз. — Говорите же! Страшно хотелось бы это узнать.

Эльф помолчал. В низких теплых лучах заходящего солнца его серебристая голова сверкала, точно окружен­ная неким светящимся ореолом."

"— Кому бы ни выпала честь носить эту корону, — начал он, — этот человек должен обладать умением и опытом, необходимыми для управления государством, чтобы с са­мого начала управлять им достаточно эффективно.

У нас нет времени обучать этому нового правителя Империи. Мы также не можем позволить ошибок, простительных любому новичку. Правитель Империи должен морально соответствовать столь высокой должности, должен пред­ставлять собой приемлемую кандидатуру для воевавших варденов, а также, хотя и в меньшей степени, для населе­ния Империи. И еще, по возможности, этот правитель должен устраивать нас и других ваших союзников.

— Подобными требованиями вы весьма сильно сужае­те круг возможных кандидатур, — заметил король Оррин.

— Однако все эти требования соответствуют тем тре­бованиям, какие обычно и предъявляют хорошему пра­вителю. Действительно хорошему. Или вы со мной не согласны?

— Я вижу и некоторые другие необходимые… характе­ристики, которые вы либо пропустили, либо сочли необя­зательными. Возможно потому, что считаете их безнрав­ственными. Но это неважно. Продолжайте.

Датхедр прищурился, но голос его звучал по-прежнему плавно.

— Самый очевидный вариант — и именно такого реше­ния, по всей видимости, и ожидают жители Империи — это человек, который на самом деле и убил Гальбаторикса. То есть Эрагон.

Воздух в зале стал вдруг хрупким, точно сделанным из стекла. Все посмотрели на Эрагона, даже Сапфира, даже кот-оборотень. Эрагон отчетливо ощущал, что и Умаротх, и другие Элдунари пристально его изучают. Впрочем, и сам он внимательно, по очереди, посмотрел на каждого из присутствующих. Он не был ни испуган, ни разгневан их взглядами. Дольше всего он вглядывался в серьезное лицо Насуады, пытаясь отыскать в нем хотя бы намек на то, что она в действительности думает, но по ее лицу как всегда невозможно было хоть что-то прочесть.

И Эрагон с тревогой понял, что его вполне могут вы­брать правителем.

А почему бы, собственно, и нет? Эрагон попытался представить себе подобную возможность. Нет никого, кто смог бы помешать ему занять трон, кроме Эльвы и, возмож­но, Муртага. Но он уже научился противостоять дару Эль­вы, а Муртага и вовсе здесь не было.