Старые драконы тоже были изрядно утомлены событиями минувшего дня, и Эрагон почти не сомневался, что они предпочли бы наблюдать и слушать, а не принимать ак­тивное участие в том обсуждении, которое вот-вот должно было начаться. Элдунари ответили на его мысленное при­ветствие, после этого погрузились в молчание.

Похоже, никто из присутствующих не имел желания выступить первым. Снизу, из города, доносилось ржание лошадей. В цитадели стучали кирки и резцы. Король Ор­рин неловко поерзал в своем кресле и сделал глоток вина. Гримрр почесал острое ухо, украшенное кисточкой, и при­нюхался, словно чего-то ожидая.

Наконец тишину нарушил Датхедр.

— Нам необходимо принять решение, — сказал ок.

— Это мы и так знаем, эльф, — прогрохотал Орик.

— Не мешай. Позволь ему говорить спокойно, — стро­го заметил Оррин и повел своим кубком, инкрустирован­ным самоцветами. — Мне, например, весьма интересно было бы выслушать соображения о том, как нам следует действовать дальше. — Горькая и одновременно насмеш­ливая улыбка искривила его губы, и он кивнул Датхедру, словно давая ему свое милостивое разрешение продол­жать речь.

Датхедр в ответ слегка поклонился. Если его и обидело замечание Оррина, то он ничем этого не показал.

— Всем известно, что Гальбаторикс мертв, — сказал эльф. — И весть о нашей победе уже летит, как на крыльях, по всей земле. К концу недели о свержении Гальбаторикса будет известно всей Алагейзии.

— Как и должно быть, — вставила Насуада."

"Она переоделась, сменив свою изорванную рубаху на темно-красное платье, которое, правда, весьма подчерки­вало то, как сильно она похудела за время своего плена. Это платье только что не падало с ее плеч, а перетянутая поясом талия казалась неправдоподобно тонкой.

Насуада никогда еще не выглядела такой хрупкой и уязвимой, но все же было заметно, что ей уже удалось немного восстано­вить свои силы. Когда Эрагон и Сапфира вернулись в ци­тадель, она была на грани обморока. Джормундур просто в ужас пришел, увидев свою любимицу, и попросту схватил ее в охапку и куда-то утащил, чтобы остаток дня она прове­ла в полном одиночестве и смогла хоть немного отдохнуть. Так что у Эрагона не было возможности посоветоваться с нею до начала собрания, и он совершенно не был уверен в ее мнении относительно того основного вопроса, кото­рый они и собрались здесь обсуждать. В случае крайней не­обходимости он мог бы, конечно, связаться с ней мыслен­но, но надеялся обойтись без этого, не желая нарушать ее личный покой. По крайней мере сейчас, после всего, что ей пришлось вынести.

— Да, как и должно быть, — подтвердил Датхедр. Го­лос его был чист и звонок, и ему вторило легкое эхо, от­ражаясь от высокого сводчатого потолка.