Глаэдр настоял на том, чтобы именно он сопровождал обезумевших драконов. К нему присоединились и некото­рые Элдунари, привезенные из Врёнгарда. Именно тогда Эрагон во второй раз и увиделся с Сапфирой. Он как раз накладывал заклятие на Умаротха и других Элдунари, делая их невидимыми, чтобы передать их Блёдхгарму. Глаэдр и еще пятеро старых драконов были уверены, что им удастся успокоить всех, кого так долго мучил Гальбато­рикс, и вступить с ними в переговоры. Эрагону очень хоте­лось надеяться на это.

Когда эльфы и Элдунари покинули город, с Эрагоном мысленно связалась Арья, находившаяся по ту сторону раз­рушенных ворот.

Она совещалась с командирами армии, которую привела ее мать. Арья засыпала Эрагона вопроса­ми, но он все же успел даже за этот короткий промежуток времени почувствовать, какую тоску она испытывает из-за смерти матери, какие сожаления, гнев, горе кипят в ее душе. Ведя с ней мысленный разговор, он понимал, что в данный момент ее чувства угрожают взять верх над раз­умом, и она лишь с огромным трудом сдерживает их. Он, как мог, постарался ее утешить, но все утешения, похоже, были напрасны, так велика была ее утрата.

После расставания с Муртагом, некое ощущение пусто­ты то и дело охватывало душу Эрагона. Раньше ему каза­лось, что он будет ликовать, чувствуя себя победителем. Ведь они убили Гальбаторикса, совершили то, к чему так давно стремились! Но хотя он действительно радовался, что правителя Империи больше нет, он не знал, что ему теперь делать. Да, он достиг поставленной цели. Взобрал­ся на вершину неприступной горы. Но пока что новой, вдохновляющей цели у него не появилось, и он был совер­шенно растерян. Чем же им теперь с Сапфирой заняться? Как использовать свою долгую жизнь? Что сможет придать этой жизни смысл? Эрагон понимал, что со временем им с Сапфирой так или иначе придется участвовать в воспи­тании нового поколения драконов и Всадников, но эта пер­спектива казалась ему слишком далекой, а потому и почти нереальной.

Эти размышления ослабляли его волю, делали его каким-то растерянным. Эрагон старался направить свои мысли на что-то другое, но проклятые вопросы, связанные с будущим, продолжали терзать его, прячась где-то в глуби­не души, к ощущение пустоты возникало у него все чаще.

"

"Так, может, Муртаг и Торн поступили правильно?

Казалось, эта лестница, вьющаяся меж зеленых стен башни, не кончится никогда. Эрагон все тащился вверх, вверх и вверх по осыпающимся ступеням, пока люди внизу, на улицах, не стали казаться ему маленькими, как муравьи, а щиколотки и колени не заболели от бесконечного повто­ра одних и тех же движений. Он видел гнезда ласточек в уз­ких окнах-бойницах, а под одним окном обнаружил кучку мелких косточек, оставленных ястребом или орлом после трапезы.