Даже Ольга издала что-то среднее между всхлипом и смешком.

— У вас что, чувство юмора отшибло вместе с моим зрением? — продолжил я, пока никто не опомнился. — Или вы боитесь шутить при калеке? Не переживайте, я всё равно не увижу ваши виноватые лица.

— Господин! — выдохнул Жора, и в его голосе звучало едва сдерживаемое возмущение. — Это не та тема, с которой…

Достали! Уже поставили на мне крест. Да это же просто царапина, с которой я разберусь. Наверное… Мне не нужно, чтобы они сейчас теряли боевой дух. На крайний случай есть паучки, Сашенька. Её же как-то использовал Жмелевский для того, чтобы видеть? Вот и я смогу.

— Так и что у нас на… завтрак? — спросил я.

— Всё, что вы пожелаете, — ответил Жора. В его голосе звучало облегчение: наконец-то привычный вопрос, привычная задача.

— Тогда всего и побольше, два раза, — улыбнулся я.

Пока мои люди думали, что со мной — ожидали увидеть злость, панику, страх, — я хотел вкусно поесть домашней стряпни. Проблемы никуда не денутся. Мозг уже работал над каждой задачей в отдельности и в целом. С наскоку всё не решить. Да и на пустой желудок думается хуже.

Жора уже побежал раздавать указания слугам.

Все остальные стояли, не зная, что делать дальше.

В дверь постучали — резкий, отрывистый стук. Кто-то запыхавшийся, взволнованный.

— Простите… — прозвучал мужской голос. — Там… Там… Там…

— Говори, Игорь! — повернулся к пришедшему Витас. Его тон стал резким, командным.

— У ворот кровяши, — выдавил Игорь, переводя дыхание. — Те, что напали. Они… Я не знаю, как сказать. Их тела дёргаются, хотя они мертвы, — парень сглотнул, голос его дрогнул. — А ещё что-то шевелится внутри."

"— Твари! Что-то задумали ещё? — тут же дёрнулся Медведь.

— Прикажи всех сжечь!

— Стоять! — поднял руку. — Отставить! Отведите меня к воротам. Сами никто не выходите, ничего не делайте.

— Но, господин… — тут же повернулся Витас. — Это может быть опасно…

— Ведите, — приказал я тоном, не терпящим возражений.

Меня подхватили под руки. Пальцы сомкнулись вокруг предплечья — судя по силе хватки, это был Медведь. С другой стороны поддерживал Витас.

Странное ощущение — зависеть от чужих глаз и рук. Когда кровавое копьё кровяша пронзило мне лицо, я сначала не понял, что происходит. Думал, просто кровь заливает глаза — обычное дело в бою, пройдёт.

Но боль была другой — глубокой, обжигающей, словно кто-то вылил расплавленный металл в глазницы. Я попытался смыть кровь, проморгаться, но темнота только сгущалась. Именно тогда пришло осознание: это не временно.

А теперь Ольга подтвердила худшие опасения: я буду слепым до конца жизни. По крайней мере, пока не найду решение. Вот только я его точно найду. У меня большой спрос к этому ордену дерьма, к монголам и всем остальным. Им придётся хорошо со мной рассчитаться за всё.