Думаю, что через неделю уже будет на ногах, – отвечаю я, попутно пережёвывая хлопья, но тут же отвлекаюсь на входящий от друга, – а вот и Кир уже здесь. Я погнала, всем бобра!

Вылетела из столовой, наскоро нацепила пуховик и нахлобучила шапку, подхватила сумку и пулей выпорхнула из дома, чувствуя, как оголтело разрывается в заднем кармане джинс телефон. Кирилл не из терпеливых.

– Привет! – отсалютовала я, заныривая в прогретый салон его ауди.

– Копуша, – пробухтел друг и вырулил в сторону института.

– Не без этого, – согласно выдохнула я и отвернулась, смотря на малопривлекательный унылый пейзаж за окном.

До самого института мы молчим и слушаем музыку, грустную и тягучую, как и это ноябрьское утро. Кир паркуется у института, а дальше мы оба замираем, глядя в никуда.

– Опять как туча грозовая? – первым нарушает молчание парень.

– Что? Это я от тебя заражаюсь, Кир. Хватит уже страдать по своей Марте, хватит! Ясно? Лучше бы Зотову на свидание пригласил, она на тебя уже с весны смотрит как на божество.

– Не хочу я Зотову, – вздыхает друг и поджимает губы.

– Ну тогда смирись, что твоя Марта кроме тебя периодически хочет еще кого-то.

Делов-то, – пожала я плечами, хотя от всей души сочувствовала другу.

– Я не знаю, что делать, – грустно тянет Кир.

– Если не получается забыть – переключись на другую, – философски изрекаю я, хотя сама же и не чувствую толка в своих словах.

– Наверное, ты права. Но только не на Зотову, – и где-то тут мы начинаем смеяться, как два болвана, а потом я прижимаюсь к его плечу и ободряюще сжимаю его руку.

– Прямо по курсу охотник. Видишь? – киваю я на замершую в отдалении бывшую Евсеева.

– Вижу.

Она до сих пор думает, что я бросил ее из-за тебя. А то, что она была на вписке у Климова, а потом и у Сотникова – это ерунда, шалость. Где логика? Я не понимаю. Черт, до сих пор в ушах звенят их хвалебные отзывы о ее постельном мастерстве. Жесть!

– Что она тут делает?

– Меня выслеживает, а я вот, нехороший мальчик, за твоей юбкой прячусь, – поворачивается ко мне и подмигивает, растягивая губы в улыбке, только вот в глазах веселья нет, там только больная, абсурдная одержимость девушкой, которая не достойна такого как Евсеев.

– Все, Кир, забудь.

И идем на пары, а то опоздаем.

Выходим из машины и спешно направляемся в сторону входа в родной Альма-матер. Марта не подходит, но в цвет за моей спиной обсуждает какую-то девицу легкого поведения. Речь нецензурная. И я понимаю, что разговор обо мне, но никак не реагирую и тихо шлепаю друга по плечу, чтобы и тот не поддавался на провокации. Надо быть выше.

– Прости, Яра! Она не в себе, – извиняется за бывшую Кир.

– Да плевать мне на твою Марту, пусть болтает, – отмахиваюсь и качаю головой.