Поэтому я выжидаю удобную паузу в их разговоре и прямо спрашиваю ее как есть.

– Яся, можешь мне уделить пять минут, прежде чем уедешь?

И за столом повисает долгая, звенящая пауза, которая все-таки вынуждает ее ответить мне.

– Зачем? Говори тут. Какие в семье могут быть секреты. Правда? – тон непринужденный и можно подумать, что мы не враги.

– Я все-таки настаиваю, – делаю я нажим.

– Ну так и я.

И где-то тут я смотрю на нее и понимаю, что всем этим ничего от нее не добьюсь. Если она и полюбила меня когда-то, то совершенно за другие качества. Я был другим человеком, понимаете? Значит, она его и получит. А иначе, я просто сдохну, если не смогу вернуть ее.

– Ну ок, – выдавливаю я из себя и заставляю сконцентрироваться на том, что лежит в моей тарелке.

И до конца ужина я больше и слова ей не говорю, а перед ее отъездом с Евсеевыми только стою в проходе и полирую ее взглядом.

– Удачи, Яся, – говорю я.

– Удачи, – кивает в ответ, но не смотрит на меня.

А потом за ее спиной закрывается дверь. Взрослые ушли провожать, я же остался в доме. По приходу делал вид, что с интересом смотрю какой-то старый, заезженный до дыр фильм. Подвергся допросу, но устоял. А потом пожелал всем спокойной ночи и ушел спать. Хотя куда там, сном это можно было назвать с большой натяжкой – мысли о ней одной и бесконечные просчеты всевозможных планов действия – вот что конкретно закупорило мои мозги.

Только вот далеко со своими планами я не ушел. Среда и звонок отца застал меня прямо на паре. Скинул, но он упорно набрал меня еще раз. Взял разрешение выйти и принял вызов.

– Алло?

– Ты до скольки на учебе?

– До двух.

– После сразу дуй ко мне в офис. Потом в аптеку надо, список мне тут Светлана накатала. Ключи выдам, адрес тоже.

– Занятная шарада, папа, – почесал я отросшую щетину.

– Славка заболела. Сильно.

– Твою ж…сразу нельзя было сказать? – зарычал я, а отец почему-то рассмеялся, – Через полчаса буду.

– Ну, кто бы сомневался.

Зашел в лекционник, молча взял свои манатки и тут же без объяснения причины вышел. Пофиг! У меня есть дела поважнее.

И уже спустя полтора часа, я, с пакетом всевозможных лекарств поднимался на этаж, где жила и в данный момент болела моя Яся. Открыл запасным ключом квартиру и прошел внутрь. Тихо. И я двигаюсь дальше, пока не натыкаюсь на приоткрытую дверь спальни, а за ней не замечаю ее. Спит, закутавшись в одеяло, как в кокон. Маленькая.

Вернулся назад в просторную гостиную. Помыл руки, достал градусник и двинул обратно. Притронулся ко лбу, выматерился трехэтажным матом и потянул девчонку на себя. Встрепенулась, завозилась, а потом глазами больными и мутными на меня уставилась.

– О, Боже, изыди, – пробормотала и вновь поторопилась закутаться потеплее. Морозит значит.

Изловчился и все-таки сунул градусник ей под руку.