Но Ярослава только недовольно что-то бурчит и поспешно прощается с подругой и азиатом, а потом целенаправленно топает на выход из здания аэропорта. Иду рядом, затем опять преграждаю ей путь и протягиваю цветы.

– Яся, привет, – говорю ей, но реакции нет, молчит как партизан, – это тебе цветы, возьми, пожалуйста.

Смотрит мимо меня, но букет берет, а потом подходит к ближайшей урне и размашистым движением закидывает его в мусорку. Настрой понятен, что уж там. Я враг номер один и персона нон-грата в одном флаконе. Но, а, собственно, чего я ожидал?

Топает дальше. Пытаюсь забрать багаж, но слышу только тихое, но гневное:

– Руки!

– Тяжело же, Яся. Ну дай сюда, – пытаюсь улыбаться, но выходит хреново.

– Ты кто такой вообще?

– Я мудак, который хочет все исправить, – пожимаю я плечами и вновь пытаюсь забрать багаж, но тщетно.

– Что тебе надо от меня? – отбивает мои руки.

– Всё, Ясь. Всё надо! – и я все-таки добиваюсь своего и отбираю у нее тяжелые чемоданы.

– Мне может охрану позвать?

– Зови, – упрямо выдаю я и двигаю в сторону выхода.

За мной идет, зло одергивая рюкзак за своей спиной. Выходим из аэропорта и двигаемся в сторону моей машины, но по пути я краем глаза замечаю, что она останавливается у таксиста и начинает договариваться о поездке. Вот же упертая зараза!

Разворачиваюсь и подхожу к ней.

– Выбирай, Ясь, или ты сама в мою машину сядешь, или сейчас все тут увидят шоу, – смотрю в упор, а она на меня.

Пять секунд, десять, пятнадцать.

Пасует, а я выдыхаю. Но ненадолго. Садится не рядом, а на заднее сиденье, тут же достает наушники и накручивает громкость на полную мощность. Приходится смириться. Но не воевать же с ней? По дороге заезжаю в кофейню и беру с собой два стаканчика кофе, себе как обычно, ей по-венски. Протягиваю – отказывается.

Но лучше пусть мои рецепторы будут забиты запахом этого напитка, чем ее ароматом. Слива, сочная и пряная. И она шарашит по моим мозгам, подсовывая мне под нос такие манящие и такие несбыточные идеи.

Ну, а что вы хотите? Я скучал. Адски! А теперь она так чертовски близко. На каждом светофоре не могу сдержаться, поворачиваюсь или кидаю взгляды через зеркало заднего вида. И зависаю. Не могу насмотреться, просто на это не способен. Так бы и пялился, пока не отошел бы в мир иной. И она видит этот мой ошалевший взгляд, но только опять недовольно поджимает губы, и вся краснеет как помидор. Наверное, от злости.

Господи, какие же разнополярные наши чувства и желания. И когда же все будет иначе? Да и будет ли? Я уже боюсь загадывать…

Так и доехали до Рублевки. Я на нее пялюсь, а она в окно. И тишина, что до безобразия отвратно играет на моих нервах бесит страшным образом. Трунь-трунь-трунь.

Поворачиваю к дому, и нас, на мою беду, уже встречают родители.