Отец мои звонки упорно скидывал, а номера Светланы я и вовсе не знал, потому пошел пытать прислугу. Но никто не знал точно куда уехали хозяева, доложили только то, что на ужин планировали явиться и просили накрыть на стол как обычно.

С досады ушел колошматить грушу, ибо время не текло сквозь и мимо, а вдруг неожиданно превратилось в черепаху, чем непомерно бесило меня и раздражало. Как дожил до вечера? Ай, черт его знает, но кое-что полезное я все-таки сделал, ибо четко понимал, что сидеть сложа руки до апреля точно не смогу. Никак вообще. Сдохну скорее.

Открыл популярный сайт поиска авиабилетов и вбил поисковой запрос:

Москва – Чэнду.

Когда? Следующие выходные.

Пофиг. Не узнаю названия ее института, значит буду шерстить все, что под руку попадется. Но я свою Ясю найду. Без шансов! И четырнадцатого февраля она получит от меня подарок. Точка.

Дальше же я бездумно наблюдал, как за окном медленно кружатся снежинки, ложась ровным белым покровом за окном моей комнаты. Чистый лист. Однажды и, между нами, он будет. О провале я даже думать не хотел, ибо тут же начинал форменно задыхаться от слишком очевидной паники и даже какого-то перекрывающего меня отчаяния.

Мне бы машину времени. Тогда бы я ее не потерял.

Не поступил бы так низко.

Не опустился бы в ее глазах ниже плинтуса.

Не разукрасил бы наше прошлое и будущее в унылые черно-белые тона."

"Теперь же я вынужден сражаться за нее с поднятыми руками или вовсе связанными за моей спиной. Как победить при таком раскладе, скажите?

И все, чего я когда-то хотел, теперь мне кажется таким незначительным и мелким, что становится мучительно стыдно, и за себя, и за свои мысли, и за свои поступки. Мудак! Но это я уже вам говорил.

Только вот уже ничего не изменить. Я здесь, где я есть – одержал победу там, где и никогда не должен был воевать.

Да что уж там говорить, я вообще не с того начал. Судил убого, говорил гадости. И не только про свою чистую и светлую девчонку, что так отважно смотрела в мои, полные ненависти глаза. Но и по Светлане прошелся, да так, что сейчас и взгляд ее поймать стыдно. Сильная женщина, а я ее так беспечно приписал к приживалкам. Жесть! А теперь, в копилку своих «подвигов» еще и предательство добавил. Молодец, блин, управился!

Боже, я ненавижу себя!

Громко хлопнула дверь внизу, и я вздрогнул, продолжая тем не менее сидеть на прежнем месте, уныло отсчитывая минуты и дожидаясь, пока отец и Светлана поднимутся в свою комнату, переоденутся и наконец-то спустятся вниз за уже накрытый к ужину стол.

А я за ними. Прошел в столовую и уселся за привычное место. И тишина натянула нервы так, что кажется малейший звук может разорвать их к чертям собачьим.

Поднял глаза от пустой тарелки и в упор посмотрел на обоих. Кивнул, но получил ответный кивок только от отца.