Написав короткую записку, полковник Александров вызвал адъютанта:

– Передашь коменданту: пусть приведут завтра опознавателей.

Едва адъютант удалился, как в кабинет вошел радист-шифровальщик лейтенант Кузьмин.

– Товарищ полковник, вам шифровка, – протянул он запечатанный конверт и немного тише добавил: – Из Центра.

Полковник Александров хмуро глянул на лейтенанта. По личному опыту он знал, что пакеты с грифом «Совершенно секретно» всегда создают дополнительные проблемы. Причем от таких посланий не открестишься, не положишь в дальний ящик, более того, по вскрытии конверта придется немедленно, с должным рвением приступить к исполнению изложенного там приказания.

Другого от него не ждут!

Без спешки полковник Александров взял пакет, некоторое время держал его в руках, словно рассчитывая пальцами прощупать будущие неприятности, находящиеся внутри. Выдохнул, как перед первым глотком спирта, сорвал сургучную печать и вытряхнул на стол фотографию и несколько листков с протоколами допросов.

– Распишитесь, товарищ полковник. В получении, – лейтенант протянул ему официальный бланк.

Полковник размашисто расписался и безо всякой иронии поинтересовался:

– Так пойдет?

– Так точно! Разрешите идти?

– Формалист ты, лейтенант, – не то пошутил, не то укорил шифровальщика полковник.

– Инструкции, товарищ полковник.

– Ладно, ступай.

Стройный, длинноногий, в хромовых сапогах, собранных в голенищах гармошкой, Кузьмин больше походил на строевого офицера, чем на въедливого штабиста. Четко развернувшись, словно находится не в кабинете с затертыми полами, а на строевом плацу, лейтенант вышел из кабинета.

Ишь ты, служака!"

"Шифровальная связь, в которой служил лейтенант Кузьмин, подчинялась Одиннадцатому отделу, которым заведовал начальник штаба армии, любивший во всем порядок.

От подчиненных он требовал строгого исполнения распоряжений руководства: положена по инструкции роспись в получении секретного пакета – будь добр поставить! Пренебречь или отмахнуться было невозможно. Вряд ли этот бланк с росписью когда-нибудь будет затребован. Пронумерованный и подшитый к таким же официальным бумагам, он будет покоиться под замком в бронированном сейфе. Пока по истечении положенного срока его не уничтожат.

Полковник Александров поднял со стола фотографию молодого мужчины в форме. Вне всякого сомнения, это был немец, имевший характерную внешность, какую обычно германцы любят рисовать на своих пропагандистских листовках. А немецкая форма только усиливала сходство с плакатом.

Звали этого человека гауптштурмфюрер Штольце, который большую часть своей службы провел в составе группы «Бранденбург-800» и закончил ее в элитном подразделении «Курфюрст».