По пустынной комнате разносится шелест бумаг и грохот упавших вещей.

И в этот момент раздается звонок в дверь. Пришел Серый. Я ждал его. Он мне очень помогает в эти бесконечные дни.

Вот и сейчас он пришел с информацией.

– Мои люди выяснили, что Султан не появлялся в городе уже месяц. Сменил машины. Сейчас пробивают номера.

Сижу молча, уставившись в пол.

– Гром, что? Есть новости?

– Султан звонил.

– А чего ты молчишь? Ну? Значит, это, всё-таки, он. Собака. Что он сказал?

– Да, Лея у него, – не поднимая взгляд от пола, говорю. – Лея и мой сын.

– Гром, да объясни ты толком! – не выдерживает Серый. – Что он сказал? Что с Леей?

– У меня сын родился. Понимаешь?

– Как? Подожди! Как родился? Там? А Лея? Она как?

Его вопросы как ножом по сердцу.

– Не знаю, Серый, не знаю. Эта скотина ничего не сказал. Кроме того, что у него теперь не только моя Лея, но и мой сын! Мой ребенок! Понимаешь? Сука! Серый, я должен их найти!

Ударяю кулаком по столу.

– Успокойся, Гром. Тебе сейчас нужны трезвые мозги. Мы их найдем. Обязательно найдем. Султан не сказал, что он хочет?

– Сказал, – отвечаю, сам понимая, что это вообще не имеет значения. Я отдам ему все. Все, что он попросит. – Завтра придут его люди с бумагами. Я не могу рисковать, Серый, но чувствую, что этого ему будет недостаточно. Этот урод не остановится.

Серый соглашается со мной, кивая.

Какое-то время мы сидим молча. Пока Серый вдруг не восклицает:

– Гром, ты говорил, что Лее ещё месяца три до родов. Так?

– Ну да, – не совсем понимаю, куда он клонит.

– Значит, сын родился недоношенным. Так получается.

– К чему ты ведёшь?

– Я, конечно, не доктор, но полагаю, что недоношенному ребенку нужна специальная помощь. Ну, или как это у них называется. У меня племянница такой родилась. В реанимации детской пару месяцев лежала.

– Ты хочешь сказать, что мой сын в какой-то больнице? – спрашиваю со слабой надеждой.

– Вполне возможно, Гром. Надо думать над каждым вариантом.

Слабая вспышка надежды озаряет мою голову. И как я сам до этого не додумался? А что, если сыну не оказывают должной помощи? И, как будто отвечая на мой вопрос, Серый говорит:

– Султану нужно, чтобы твой ребенок жил. По крайней мере, пока он не получит от тебя все, что хотел. Так что, вариант с детскими реанимациями вполне рабочий.

ГЛАВА 89. Лея

– Эй, вставай давай, хватит валяться! – сквозь полудрему слышу грубый голос. – Ну!

Меня сильно толкают в бок.

Приоткрываю глаза и сажусь на кровати, поскрипывающей при этом железными пружинами.

– На, ешь, – мне в лицо суют тарелку.

Отворачиваюсь, даже не глядя, что в ней и не улавливая аромат.

Меня знобит. Обнимаю себя руками и чувствую резкую боль при касании груди.

– Где мой сын? – спрашиваю, глядя в стену.

– Ешь давай, – настаивает голос.

Поднимаю взгляд.