Вместе с гробом сына в землю закопали и часть меня.

Да, Данил не был идеальным. Не был самым послушным и примерным.

Но он был моим сыном. Моим наследником.

Я до последнего верил, что он встанет на правильный путь. И да, я винил себя в том, что произошло.

Стоил ли бизнес таких жертв? Нет.

Данил – в могиле.

А Лея… Моя маленькая девочка… Моя Лея… Где она? А мой ребенок? Мой младший и теперь уже единственный сын.

Где они?

Смерть Данилы наглядно показала мне, насколько хрупко все, что я имею. Как я уязвим.

Я поставил под удар самое ценное. И я должен сохранить то, что ещё у меня осталось. Лею. И моего ребенка.

Сижу в кабинете у себя дома и верчу в руках телефон Данилы. С него сняли блокировку.

Просматриваю сообщения. Ничего путного. Пустая переписка. Пока не натыкаюсь на сообщение с неизвестного номера.

ГЛАВА 87. Егор

Пока смотрю, думаю, что за бред там написан. Мысли летают где-то в телефоне Данила. Хочу понять, что он делал в последние дни своей жизни. Сосредоточенные мысли прерывает настойчивый звонок на мой телефон.

Нажимаю кнопку. Раздраженно подношу к уху трубку. Слышу скребущий по слуху знакомый акцент.

– Теперь ты понял, что это не шутки?

Точно гром ударяет мне в голову. Вскакиваю с места, сметаю рукой всё на столе. В один момент превращаюсь в зверя, злобного ревущегося. Хочу убить, раздавить. Причинить боль, так как причинили её мне.

– Это ты! Паршивый пёс! Я же тебя из-под земли достану! Я же тебя…

– Э, Громов, не кипятись, остынь, послушай сначала. Ты не в той позе, чтобы мне тут угрозами сорить. Сейчас я тебя имею, а не ты меня.

– Ты тварь, посмотришь, что я сделаю с тобой! Я тебя так отымею, рвань подзаборная!

– Ну всё! – осёк грозный голос на том конце. – Слушай меня! Пацан твой сам под пулю полез, так и запомни. Тут мои парни не причём. Не был бы дураком, не стал бы соваться.

– Ты маленький, вонючий урод, пожалеешь, что на свет родился, я тебе за сына…

– Значит так. Девка твоя у нас. И сейчас ты не в том положении, чтобы указывать. Ребёнок твой – сын, тоже у нас. Так что встанешь на колени, подставишь задницу и будешь делать всё, что я скажу. Ну а если не будешь, то больше ни девку, ни отродие своё больше никогда в этой жизни не увидишь. Может только в той.

Молчу. Слова застревают в горле. Секунды стою разрываемый гневом и болью. Даже не знаю, как разум всё-таки включается и заставляет хоть как-то, но трезво оценить обстановку.

Она у них. Мой сын у них. Мой ребёнок. Он родился. У этих вонючих зверей. Мерзких отбросов.

И теперь, я вообще никто. Я у них в полной и безоговорочной власти. И, конечно, они этим воспользуются так, как им нужно.

Если только не наплюю на Лею и ребёнка. Если покажу хоть каплю безразличия, тогда им точно не жить. Пусть лучше знают, что они дороги мне, очень дороги.