Мне сейчас совершенно не хочется слушать ее стенания, не имеющие ничего общего с действительностью. Я даже не догадываюсь, что не пройдет и месяца, как я буду ругать себя за легкомыслие. И этот странный звонок помог бы избежать многих проблем в будущем. А так… Я держу Ольгу за руку. Довольно гляжу на Роберта и его псинку, спящую на коленях у Олюшки. И чувствую полное размягчение мозгов и совершенно невероятный стояк. И еще плечо, о котором я благополучно забыл. Ноющая боль напоминает мне о недавнем ранении. Пуля, конечно, дура, а Васька Егорцев молодец. Но тугую повязку мне носить с месяц, пока не заживет окончательно рана.

— Что? — поднимает на меня глаза Ольга.

— Все нормально, — морщу я нос и снова пытаюсь понять, откуда прилетела пуля. Кто нанял снайпера? Или решился сам на убийство? Ответов на эти вопросы я так и не получил. И по воле неведомого врага теперь не смогу оперировать. Но это не самая большая потеря в том хаосе, в который превратилась моя жизнь за один субботний день.

Повезло, что я болен, ранен и из-за Ольги растерял все мозги. Могу хоть неделю отлежаться и провести собственное расследование.

А заодно не разлучаться с Олюшкой и Робертом. Потом, конечно, жизнь вернется в прежнее русло. Меня, как обычно, закрутит работа. И семейная жизнь потечет своим чередом. Но пока я доволен, что могу сделать передышку в работе и осмотреться по сторонам.

Поэтому следующим утром лицезрею помятые морды Пирогова и Емельянова.

— Стрелять могли и в меня, и в Ольгу, — тру я затылок, пытаясь унять головную боль. — Мы ее сначала в расчет не брали…

— Если ты думаешь, что заказчик Шевелев, то ему нет никакого резона. Левке племянница нужна живой, чтобы она собственноручно написала отказ от наследства.

"

"— Мог и заказать, — бурчит Емельянов. — Тут нужно смотреть, кто наследует после Ольги Николаевны.

— Мать и сын, — на автомате вставляю я и тут же понимаю, что у Шевелева есть мотив. Стоит надавить и Катерина подпишет любую бумажку. И даже не поймет, что сделала. За себя, за ребенка… От любого наследства откажется, если что-то случится с Ольгой.

— Пожалуй, ты прав, — ощерившись, говорит Игорь Петрович. — Даже если ты оформишь опекунство, половину Левка отожмет безболезненно.

— Чем таким уникальным владела Тереза Разуваева, что сейчас за ее наследство развернулась настоящая война? — бурчит мой ВэВэ, и Пирогов только открывает рот, чтобы ему ответить, как на столе заходится песней Круга его старенькая кнопочная Нокиа.

— Я занят, Лиза, — отрезает Пирогов, а потом меняется в лице. — Тебе срочно, что ли? Вадим болен. Потерпи неделю-другую.

Но судя по помрачневшему лицу Игоря, понимаю, что Лизе требуется срочное вмешательство пластического хирурга. Нос за ночь вырос или сиськи отвисли до коленок.