А Юлька, забившись в самый угол вагона и стараясь не привлекать внимания окружающих к грязному подолу своего пальто, поехала до «Цветного бульвара»."

"Дверь она открыла своим ключом и сразу поняла, что в квартире никого нет. И дело было даже не в абсолютной, давящей на уши тишине, а в каком-то особом ощущении напряженности, витавшем в воздухе. Она почему-то почувствовала потребность тоже двигаться неслышно, чтобы не тревожить этого пугающего безмолвия. Осторожно повесив пальто на крючок, Юлька на цыпочках прошла по коридору и заглянула в гостиную.

Здесь все было в идеальном порядке, если не считать валяющейся на кресле домашней рубахи Сергея. Ее черный рукав безвольно свисал с подлокотника, как рука спящего человека. И Юлька вдруг вспомнила, как когда-то, безумно давно, в этом же самом кресле спал Сергей. Она тоже тогда остановилась на пороге и долго смотрела на него. Просто смотрела и все. И еще слушала его дыхание, со свистом вырывающееся сквозь полуоткрытые губы… А сейчас его не было, и он ушел, явно торопясь, потому что иначе обязательно бы повесил рубаху в шкаф. Юлька подошла к креслу, опустилась рядом на колени и прижала к лицу равнодушный рукав, едва заметно пахнущий сигаретным дымом и Сережиной туалетной водой. Конечно, презрев поэтические законы, но зато соблюдя законы физики, уже не хранила никакого влекущего тепла тела и была просто рубахой, шелковой и холодной. Но Юльке все равно казалось, что Сергей где-то там, вдалеке, чувствует ее прикосновения. И она целовала каждую пуговичку по отдельности, по-детски загадывая: пусть он пошутил, пусть он не поехал ни за какими деньгами, пусть понял, что он лучше, в тысячу раз лучше этого самого Селезнева, и поэтому не должен ничего доказывать ни чужому дяде, ни себе самому…

Юлька подняла голову от кресла, когда услышала едва заметное щелканье стрелки настенных часов, неохотно переползающей с места на место.

Она обернулась. Часы показывали одиннадцать часов утра. И она как-то спокойно и равнодушно поняла, что в первый раз в жизни прогуляла работу. Впрочем, сейчас это волновало ее меньше всего. Юлька перетащила в гостиную телефон, отметив, что ее записки уже нет на тумбочке, уселась на ковер, подтянув колени к подбородку, и набрала телефон справочного. Угрюмая и агрессивная тетка-диспетчер, успевшая уже с утра возненавидеть весь мир, два раза вешала трубку, кидая на прощание что-то вроде: «Вы, девушка, разберитесь, какой конкретно телефон вам нужен! А то что это значит «Мосфильм»?! «Мосфильм» большой!» На третий раз Юля попала на юную девушку, которая, сжалившись, предложила ей на выбор телефон заведующего складом и еще секретариата.