В милицию ты на него заявлять не пойдешь, на «Мосфильм» тебя никто не пустит, да и не подставишь ты его таким образом… Что остается? Ты кинешься в Ельцовку освобождать Селезнева. На это потратится целый день, а завтра, то есть уже сегодня, будет поздно. «Денежки получены и в сумочку положены…» Вот что ты станешь делать, если он уже на самом деле получил эти несчастные десять тысяч?.. Не знаешь? Вот то-то и оно!

Юльке не хотелось даже думать о подобной расчетливости Сергея. Ей все время казалось, что они с Симоной говорят о каком-то другом человеке. У того, о ком они разговаривали, должны были быть холодные, скучные глаза, равнодушная улыбка и почему-то обязательно длинные бледные пальцы.

Она представила себе сначала Сережины смуглые руки с широкими жесткими ладонями, выступающими синими прожилками и длинным белым шрамом между большим и указательным пальцами правой кисти, а потом вдруг — руки Коротецкого. Даже мимолетное воспоминание о Юрии вызвало у Юльки чувство брезгливой замаранности, да и пальцы у него были как раз длинными и бледными. Но она вдруг с поразительной ясностью поняла, что даже он, казавшийся ей теперь холодным и отвратительным, не стал бы брать этих денег. Ну, не стал бы, и все! Господи, как же должно было быть плохо Сережке, если он и в самом деле на это решился?

До самой Москвы Симона дремала, спрятав лицо в воротник собственной куртки и занавесившись от всего мира распущенными рыжими волосами. Юлька спать даже и не пыталась, хотя голова тяжело гудела после ночи, проведенной в душной комнате на узкой, жесткой кровати. Она внимательно вслушивалась в названия станций, которые объявлял торопливо булькающий женский голос, и пыталась представить, сколько еще ехать до Москвы и что она скажет Сереже, войдя в квартиру.

В результате так ничего путного и не придумав, она растолкала Симону уже перед самым Савеловским вокзалом. Та мгновенно открыла светлые, еще дурные со сна глаза, энергично встряхнула головой и заявила:

— Так, я предлагаю прямо сейчас поехать ко мне, почистить одежду и все спокойно обмозговать. У меня на «Мосфильме» есть кое-какие знакомства, не на уровне дирекции, конечно, но все же… Так что, может быть, что-нибудь придумаем.

— Нет, — Юлька решительно мотнула головой, — я все-таки должна поговорить с ним.

Непростительной глупостью было заминать разговор вчера, и сегодня я уже не имею права на подобную ошибку… Ну, не сможет Сережа врать мне! Можешь считать меня наивной дурочкой, но я почему-то это точно знаю. И еще мне кажется, что он меня немножко любит. А значит, наверное, попытается объяснить, зачем он это делает…

Они расстались уже в метро. Симона взяла с нее клятвенное обещание позвонить, как только хоть что-нибудь прояснится, и вышла на Кольце.