По горло хватило лета, когда за мной по пятам таскался мужик в строгом костюме и черных очках - я себя болонкой чувствовала, которую выгуливают на поводке.

Я терпела.

Но таскаться за мной на работу...

- Твой человек пусть вон ту будку сторожит, - кивнула за окно, где на пропускном пункте охранник как раз вывел на вечерний обход овчарку.

- Эмма, ты много болтаешь, - Макар заглушил двигатель. - Будет - как я сказал.

Вместе пересекли парковку и двинулись к подъезду. Я в туфлях с одним каблуком, муж прихрамывая, не раз замечала - у него что-то с ногой. Она реагирует на смену погоды, на долгие физические нагрузки, на драку вот...

Была сломана, и серьезно.

- Сложная операция? - кивнула на его брюки, когда мы зашли в лифт.

Знала, что он не ответит, Шварц не из тех, кто жалуется, я лишь догадываться могу - это с Артуром связано. Дружбу оборвать смогли, а вражду нет.

Едва вышла на площадку - по ушам бомбанули басы музыки. Из нашей квартиры. Вопросительно повернулась на мужа.

- Максим вернулся?

- Не знаю.

Макар достал из пиджака ключи.

Пока он гремел замками, я топталась на месте и кусала губы. Сын моего мужа - мой студент, и с этим надо смириться, готовилась встретиться с Максимом завтра, на парах.

Но не судьба.

Вошли в квартиру и споткнулись на горе обуви. Музыка зазвучала громче, из гостиной послышались веселые крики, они острыми спицами врезались в мозг.

Потрогала лоб - я и сама сегодня об руль от души приложилась - точно будет шишка.

Макар, не разуваясь, попер по коридору, и даже хромота исчезла, настолько муж вне себя.

Осталась в прихожей.

Неторопливо убрала клатч в шкаф на верхнюю полку, задвинула испорченные туфли в дальний угол. Резко оборвалась какая-то клубная мелодия.

И загремел голос мужа.

Зевнула и глянула на часы - полночь.

- Милана, отвязная вечеринка, - загудела нетрезвая толпа, что потекла мимо меня к дверям. Муж, как пастух, выгоняющий стадо, сложив руки за спиной, молча прошел за рослыми парнями и размалеванными девчонками.

Запер за ними дверь на все замки. Устало растер лицо ладонями. Глянул на меня. И рявкнул.

- Милана, иди сюда.

На зов отзывались долго, и я думала, что это позволительно лишь мне - приказами его пренебрегать.

Нет.

В коридор вышла девушка в короткой кожаной юбке и черной узкой майке, не прикрывающей пупок. Ее темные волосы вьются мелкими кудрями, темные глаза кажутся просто двумя огромными летающими тарелками - так она разукрасилась.

Она подошла ближе и надула пузырь жевательной резинки. Тот громко лопнул в тишине, белой паутиной облепил губы, намазанные алой помадой.

Девица уставилась на меня.

- Так вот ты какая, Эмма, - в ее голосе знакомые ноты, так Макар разговаривает - вседозволенно, авторитетно.