Увидев меня, Ольга успокоилась. Подошел к ней.

— Боря, нас отпустили, и я вернулась в казарму, а там… Письмо, Лиза оставила, и ее нет. А там. Там… — писклявым голосом, готовым сорваться на слезы, причитала девушка.

Выхватил листок бумаги из ее руки.

'Уважаемая Ольга Павловна! Прошу прощения за свое поведение, надеюсь, я ничем вас не обидела. Хоть у меня никогда в жизни не было подруг, я бы хотела думать, что мы с вами стали ими.

Позаботьтесь об отряде, который недобровольно, но стал нашей странной семьей. У меня нет будущего ни здесь, ни в мире, поэтому прощайте!

Передавайте всем привет.

И прикройте Солнцева, когда потребуется. Этот дуралей будет идти только вперед. Не знаю, хватит ли у вас сил поспевать за ним. Я точно не смогла…

С уважением, Царева Елизавета Сергеевна'.

Обручева смотрела на меня глазами ребенка, у которого отобрали желанный подарок. Вот же дура! Что за показательная жертвенность? Царева думает, что от ее смерти кому-то станет легче? Я тут жилы рву, чтобы ее шкуру спасти, а она… Смял послание и пошел.

— Ты куда? — схватила меня Ольга. — Бросишь Лизоньку?

Повернулся и посмотрел на девушку взглядом своего отца.

Она отпустила мою руку и отшагнула назад.

— Идиотка! — произнес вслух. — Найду — выпорю! Сначала голая пристает, потом решает пойти помирать… Что же в головах у этих подростков?

В моем старом мире, если ты сдаешься, то ты слаб, и тогда сожрут. Никто не вспомнит о тебе и не будет переживать. Поэтому все цеплялись за жизнь, пока оставались силы. И даже когда заканчивались, все равно боролись.

Подошел к домику, где расположился Долгоруков.

— Доложите, что Солнцев пришел. Это срочно, — обратился я в военному.

— Генерал занят и не принимает гостей, тем более сержантиков, — ответил мне мужичок лет тридцати.

— Крученые пули, — произнес я.

Мои снаряды появились и ударили в головы военным. Их повело — ожидаемо, у них же защита. Вот только я добавил удар в кадык, сдерживался, чтобы ненароком не вдавить его. Другому — в пах, а третьему — в солнечное сплетение.

Мужики упали на землю.

— Приношу свои извинения! Ничего личного, просто у меня правда серьезная причина, — обошел тела и двинулся дальше.

Увидел Цареву, она висела в воздухе, и тысяча ледяных игл смотрели на нее.

— Сука! — произнес я, когда побежал.

Стоило только продвинуться на пять метров, как по мне открыли огонь. Скакал из стороны в сторону. Так как площадь маленькая, военные вынуждены были стрелять в определенном порядке, чтобы не ранить друг друга. Моя скорость сильно сократилась.

Семен Аристархович заметил меня и выпустил свою магию.

— Звуковой барьер! — прокричал я в полете.

Первая защита лопнула почти сразу, за ней вторая, третья.