— Вы — уважаемый аристократ, глава рода, боевой генерал. Слово «честь» для вас не пустой звук. Наказывать или казнить невиновного… Думал, что не можете себе такого позволить. Поэтому я вмешался, чтобы на вашу репутацию не упала тень от необдуманных действий.

— Что⁈ — посмотрел на меня сверху генерал. — Так ты меня выгораживать пришел, сопляк? У тебя еще молоко на губах не обсохло, чтобы говорить мне о чести, долге!

— Хотите кого-то наказать, вот я, перед вами! — поднял я голову и улыбнулся.

— Наглец! — повысил голос Долгоруков. — Тебе эта девка никто.

— А вы бы встали на защиту своих людей? — посмотрел я взглядом отца. — Пожертвовали бы собой за тех, кто готов идти за вами? Или я неправильно понял обязанности старшего по званию и лидера?

Семен Аристархович сжал зубы. Послышался скрип, он повернул голову и посмотрел на своих военных. Сколько раз он рисковал? Сотни? Тысячи? Все его ранения — от того, что вытаскивал очередного солдата то из лап монстров, то во время боев с родами. И сейчас ему сопляк говорит то, что для него является неотъемлемым правилом настоящего военного.

— Удивил! — выдохнул Долгоруков. — Давно я не видел, чтобы кто-то так себя вел, особенно в твои-то годы. Вот только это не отменяет вины девушки и ее признания. Тебе и твоему роду я должен за спасение дочери, но ей — ничего.

Мысли крутились как бешеные в попытке найти решение, и, кажется, сейчас мне только что подсказали путь. За спасение Софьи он мне должен и моему роду, хотя вроде бы мы тогда уладили этот вопрос. Но сейчас он снова сказал о своем долге, глупо не воспользоваться. Меня не тронут, как и мой еще несуществующий род.

Не так я хотел заняться его воскрешением. Крайне не вовремя, и это подвергнет Елизавету опасности. Марковы будут желать ее смерти, но это потом. Сейчас спасу эту дуру и буду решать проблемы по мере поступления.

— Вот только Царева из моего рода! — произнес я.

Повисла тишина.

— Что ты хочешь сказать? — Долгоруков посмотрел мне в глаза, когда я поднялся.

— Царева Елизавета Сергеевна, моя будущая жена. — произнес я слова, которые уже не забрать обратно.

— Что? Жена? Здесь? — удивился генерал.

— Да, — я подошел ближе, отчего дернулись военные, но Семен Аристархович поднял руку, и они остановились. Произнес ему на ухо. — Я обесчестил девушку и как аристократ обязан взять ее в жены.

Мужчина улыбнулся, посмотрел на Цареву. Теперь то, что он задумал после появления Солнцева… Мальчишке больше не сорваться с его крючка.

— Вот только этого мало, — цокнул с сожалением Долгоруков. — Слишком сильное оскорбление моему роду нанес ты, и даже со всеми твоими заслугами не перекрыть.