— И вы совсем не были против того, чтобы стать Моней? — веселилась Майя, прикусывая нижнюю губу.

— Я был максимально против. Мне долгое время казалось, что это женское имя. Дело доходило даже до драк с малым, но этот Моня так понравился родителям, что в итоге, всё-таки, прижился. Да и я потом сам привык. Моня так Моня.

— Вам идёт. Не всегда правда, — чуть нахмурила она бровки, но улыбку не убрала. — В кафе вы настоящий Демон. Демоня…

— Всё-таки, я когда-нибудь наваляю тебе за этого Демоню.

— Не догоните, — отмахнулась Майя и продолжила.

 — В кафе вы весь такой Демоня: строгий, требовательный, холодный…. Вот раньше мы могли вытирать со столиков пыль только там, где сидел посетитель, а сейчас с вашим приходом мы вытираем столик полностью не только сверху, но еще и изнутри иногда на всякий случай, потому что знаем, что если придёт Демоня и будет не в духе, то может заглянуть даже туда.

— Не было такого.

— Было. Один раз, правда, но мы все хорошо запомнили тот день, — с нарочитым ужасом и укором в глазах она покачала головой. — Так вот, в кафе вы злой Демоня, но когда возвращаетесь домой и берете Тимку на руки, то мгновенно превращаетесь в Моню.

Такого нежного, любящего, заботливо и нисколько не страшного. Вы как ёжик. Да, точно! — едва ли не подпрыгнула Майя на месте, подобрав удачную, на ее взгляд, для меня характеристику. — Он же, вообще-то, хищник. Колючий и опасный. Что-то фырчит, рычит там на своём, на ежином. Но его всё равно хочется потискать и даже подразнить, чтобы ещё пофырчал, потарахтел. И пофиг на иголки. Даже иногда жалко, что таким вас вижу только я и только дома.

— Больше никому это видеть и не нужно. Дома я один, на работе — другой. Разные социальные роли.

— Актёрище! — едва ли не захлопала Майя в ладоши и вдруг, подперев кулачком щечку, сохраняя в уголках губ лёгкую улыбку, начала меня разглядывать. — Вы красивый. Очень.

Слегка опешил и даже растерялся.

— Много же тебе пришлось выпить настойки, чтобы это разглядеть, — наконец, нашёлся я с ответом, разглядывая ее ровно так же, как она меня.

— На вас так свет ложится…

Майя сделал какой-то неясный жест рукой, словно гнала лучи света, исходящие от пламени, прямо мне в лицо.

— И как же?

— Мм… поэтично, — будто соглашаясь сама с собой, кивнула она.

— На тебя тоже, — усмехнулся я. — Сколько настойки ты выпила?

— Я почти не пила. Света обманула — ничего она не как пёрышко.

— Ну, хоть сладкая?

— Даже слишком, — комично поморщилась Майя. — Не знаю, что было хуже: то, что она приторная или то, что сожгла мне на выдохе все волосы в носу.

Как дурачок улыбался с её мимики.